Возвращение к росту

10 июня 2021 г.

(PHOTO: ipopba/iStock by Getty Images)

(PHOTO: ipopba/iStock by Getty Images)

Производство и потребление большего количества товаров и услуг при том же объеме работы звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. На самом деле, это вполне возможно. Повышение производительности — одна из ключевых составляющих повышения экономического роста и доходов. Все дело в том, как работники увеличивают производительность.

Вследствие пандемии COVID-19 многие из нас изменили свой подход к работе ирасходам. Вопрос в том, как эти изменения отразятся на нашей производительности как в настоящее время, так и в будущем.

Несмотря на сложность прогнозирования уровня производительности вдолгосрочной перспективе, особенно в текущих условиях, существует два основных канала, через которые пандемия может повлиять напроизводительность: ускоренная цифровизация и перераспределение работников и капитала (например, машин и цифровых технологий) между компаниями и отраслями. Все эти механизмы исследуются в нашей последней статье.

Наращивание производительности

Пандемия ускорила переход к цифровым форматам и автоматизации, в том числе за счет электронной торговли и удаленной работы, — представляется, что эти тенденции вряд ли обратятся вспять.

Скорее всего, эти изменения повлияют на производительность. Недавние инвестиции в цифровые инструменты — от приложений для видеоконференций и обмена файлами до дронов и технологий интеллектуального анализа данных — могут повысить эффективность нашей работы. Как показано на графике ниже, в выборке из 15 стран за 1995–2016 годы 10-процентный рост инвестиций в нематериальный капитал (то есть, где такие активы, как цифровые технологии, отражаются в национальных статистических данных) связан с повышением производительности труда примерно на 4½ процента, что, возможно, говорит о роли нематериального капитала в повышении эффективности и профессиональных навыков.

Для сравнения: увеличение количества материального капитала (например, зданий и промышленного оборудования) сопровождается несколько меньшим ростом производительности. Когда COVID-19 отступит, компании, которые вкладывали средства в нематериальные активы, например, цифровые технологии и патенты, могут в итоге заметить повышение производительности.

Инвестиции в нематериальные активы повышают производительность

Однако, скорее всего, эти преимущества не у всех проявятся равномерно. Поскольку инвестиции в нематериальные активы зависят от условий кредитования, такие вложения могут замедлиться при ужесточении финансовых условий или ухудшении балансов компаний в результате кризиса. Такие изменения, равно как и тот факт, что многие крупные, доминирующие компании (особенно в секторах цифровых услуг) во время кризиса показали более высокие результаты, чем сопоставимые компании, может способствовать усилению влияния на рынок, которое со временем может подавить инновации.

Кроме того, некоторые виды деятельности, подверженные автоматизации, могут навсегда исчезнуть, что будет означать потерю рабочих мест, затяжную безработицу и необходимость поиска работы в других секторах, для которых могут плохо подходить имеющиеся у работников навыки. Это станет обратной, негативной стороной медали роста производительности за счет дальнейшей цифровизации.

Перераспределение ресурсов во время пандемии

Поскольку пандемия оказала очень разное влияние на различные сектора, вероятно, происходит некоторое «перераспределение ресурсов», например, переход работников в другие компании при их увольнении и найме. Это происходит как минимум по двум (возможно, связанным) причинам: i) круговорот компаний, которые выходят на рынок и уходят с него, а также ii) изменения потребительского спроса.

Во-первых, переток трудовых ресурсов и капитала в более продуктивные компании обычно повышает производительность и может помочь смягчить удар рецессии (например, если уволенных работников нанимают компании с более высокой производительностью). Как отражено на рисунке ниже, анализ на основе данных на уровне компаний из 19 стран за 20 лет показывает, что сектора с более масштабным перераспределением ресурсов, как правило, испытывают значительно меньшее снижение совокупной факторной производительности во время рецессий и быстрее восстанавливаются.

Меры политики могут оказать влияние на объем перераспределения ресурсов между компаниями, а следовательно, и рост производительности, но в отношении его направления существует неопределенность. Например, широкая бюджетная поддержка во время кризиса может поддержать уровень производительности, если направлена на помощь компаниям с наиболее высоким потенциалом к выживанию. Однако она также может удерживать ресурсы в компаниях с более низкой производительностью, что может сдержать общий рост производительности. Степень, в которой эти силы компенсируют друг друга, пока не известна и зависит от того, сколько трудовых ресурсов и капитала поступает в компании с наиболее высокой производительностью.

Прераспределение ресурсов во время рецессий

Во-вторых, изменение спроса в сторону отказа от услуг, предполагающих личное взаимодействие, при которых производительность на одного работника, как правило, относительно низкая (например, рестораны, туризм, традиционная розничная торговля), в пользу цифровых решений и секторов, в которых производительность на одного работника выше (например, электронная торговля, удаленная работа), указывает на то, что перераспределение ресурсов между секторами могло бы повысить общий уровень производительности. Однако долговременное влияние всех изменений, которые произошли за период пандемии, весьма неопределенно, поскольку одни сектора, возможно, восстановятся (например, туризм), а другие, вероятно, претерпят более устойчивые изменения (например, розничная торговля).

Меры политики могут помочь

Обеспечение эффективного перераспределения ресурсов в сочетании с защитой уязвимых групп населения может способствовать уверенному восстановлению экономики. Этого можно достичь различными способами, включая:

  • обеспечение того, чтобы капитал обанкротившихся компаний оперативно получал более эффективное использование с помощью таких мер, как усовершенствованные процедуры урегулирования неплатежеспособности и реструктуризации;
  • развитие конкуренции для обеспечения выхода компаний на рынок и ухода с него, чтобы помочь ограничить влияние на рынок;
  • поддержку уволенных работников за счет постепенной переориентации мер поддержки с сохранения рабочих мест на перераспределение ресурсов, чтобы облегчить приспособление к новой норме, когда восстановление экономики наберет обороты. Кроме того, меры по профессиональной переподготовке работников, в том числе посредством обучения на рабочем месте, будут способствовать поддержке экономической включенности, а также повышению качества человеческого капитала и укреплению потенциального экономического роста.

Наконец, для извлечения пользы для продуктивности от инвестиций в нематериальные активы крайне важно обеспечить жизнеспособным компаниям надлежащий доступ к финансированию. 

Несмотря на экономический ущерб, нанесенный пандемией COVID-19, инвестиции в технологии и оригинальные наработки могут способствовать повышению производительности. Однако в их реализации и широком распространении ключевую роль играют меры политики.

*****

Лоне Энгбо Кристиансен — заместитель начальника Отдела надзора на многосторонней основе Исследовательского департамента МВФ. Ранее она работала экономистом в Департаменте по вопросам стратегии, политики и анализа и Европейском департаменте МВФ. Она занималась рядом вопросов, в том числе связанных с кредитованием со стороны Фонда, неравенством, гендерной проблематикой и структурными реформами. Имеет степень доктора экономики, полученную в Калифорнийском университете в Сан-Диего.

Марго Макдональд — экономист Исследовательского департамента МВФ, где она работает в Отделе надзора на многосторонней основе. Ранее она работала в Департаменте стран Африки МВФ по странам, которые имеют программы с МВФ, и вопросам внешнего сектора. В сферу ее исследовательских интересов входят международная макроэкономика и финансы, а в последнее время ее работа сосредоточена на межстрановых вторичных эффектах денежно-кредитной политики, банковской системы и торговли. Имеет степень доктора экономики, полученную в Университете Куинс.

Давид Малакрино — экономист в Исследовательском департаменте МВФ. Ранее он работал в Европейском департаменте по зоне евро и непродолжительное время по Исландии. Его исследования по экономике труда и финансам домашних хозяйств посвящены динамике доходов, неравенству доходов и имущественному неравенству, а также предпринимательству. Имеет степень доктора экономики, полученную в Стэнфордском университете.

Ашик Хабиб — экономист в Исследовательском департаменте МВФ, где он работает в Отделе надзора на многосторонней основе. Ранее он работал в Департаменте стран Африки и Институте профессионального и организационного развития МВФ, где занимался проблемами реального сектора, денежно-кредитными, финансовыми и макроструктурными вопросами. Его исследовательские интересы включают финансовое развитие, нерациональное распределение ресурсов и производительность. Имеет докторскую степень, полученную в Университете Торонто.