{ "title": "Экономика убеждения во времена мира и войны", "sourceUrl": "https://www.imf.org/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev", "canonical": "https://www.imf.org/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev", "overlayPath": "/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/index.md", "summary": "Распространение мобильной широкополосной связи и развитие социальных сетей изменяют характер ведения войны", "sections": [ { "heading": "Краткое содержание", "content": "- Тезис: распространение мобильной широкополосной связи и развитие социальных сетей коренным образом изменили характер ведения войны — от документирования военных преступлений до борьбы за мировое общественное мнение.\n- Контекст: российская агрессия против Украины названа первой межгосударственной войной эры смартфонов; конфликт ведётся на трёх фронтах: боевые действия в Украине, внутрироссийская война против протестов и информационная война за международную аудиторию." }, { "heading": "Роль мобильной широкополосной связи и социальных сетей", "content": "- Технологии позволяют гражданам и солдатам:\n - делать фотоснимки и записывать видео;\n - немедленно рассылать материалы по всему миру;\n - фиксировать передвижение войск и свидетельства военных преступлений.\n- Социальные сети и мобильный интернет изменили процесс сбора и распространения информации, увеличив скорость и объём поступающих сообщений, но не устранив «туман войны» — проблема теперь в избытке непроверённой информации." }, { "heading": "Ключевые данные и факты", "content": "- Количество действующих абонентов мобильной широкополосной связи на душу населения:\n - в 2007 году: 0,04;\n - в 2021 году: 0,83.\n- В развивающихся странах:\n - в 2007 году: 0,006;\n - в 2021 году: 0,73.\n- Число абонентов фиксированной широкополосной связи на душу населения:\n - в 2007 году: 0,05;\n - в 2021 году: 0,17.\n- Аудитория социальных платформ:\n - Facebook: почти 3 млрд человек;\n - YouTube: 2,5 млрд человек;\n - Instagram: 1,5 млрд человек.\n- В России доступность интернета: «эта цифра больше 1» (то есть практически каждый имеет соединение с интернетом).\n- Политические показатели в России после введения репрессий:\n - рейтинги одобрения Путина выросли с 60 до 80 процентов (однако надёжность опросов поставлена под сомнение из‑за снижения доли ответивших и практики «фальсификации предпочтений»);\n - по итогам списочных экспериментов, 53 процента россиян поддерживают войну.\n- Наказания за публичные высказывания, противоречащие официальной версии: до 15 лет лишения свободы." }, { "heading": "Политические последствия и понятие «спин‑диктаторов»", "content": "- Технологический сдвиг усиливает политические эффекты: распространение мобильного широкополосного интернета объясняет примерно половину недавнего подъёма популизма в Европе (исследование «3G Internet and Confidence in Government»).\n- Термин «спин‑диктаторы» описывает недемократических лидеров, которые:\n - меньше полагаются на массовые репрессии и устрашение;\n - активно манипулируют информацией, создавая видимость компетентности и демократичности;\n - используют «фабрики троллей», ботов, анонимные Telegram‑каналы и рекламные кампании в Facebook.\n- Внутренняя и внешняя информационная стратегия России включала блокировки, закрытие независимых СМИ и введение военной цензуры для контроля нарратива внутри страны." }, { "heading": "Иллюстрации на примере Украины и России", "content": "- Украина: смартфоны используются для документирования военных преступлений и передвижения войск, материалы распространяются через социальные сети.\n- Россия: государственная пропаганда функционирует эффективно, но при этом западные платформы (включая YouTube и Telegram) остаются доступными, сети VPN не запрещены." }, { "heading": "Рекомендации политики и стратегические выводы", "content": "- Западным странам рекомендуется дополнить военную и санкционную поддержку Украины увеличением ресурсов на информационную битву за умы россиян.\n- Обоснование:\n - Россия не имеет «великого файрвола» и доступ к отдельным платформам остаётся возможным;\n - современные возможности охвата аудитории шире, чем во времена холодной войны (когда использовались русскоязычные вещательные программы).\n- Ожидаемый эффект: выигрышь в информационной войне внутри России поможет выиграть и на других фронтах и предотвратить будущие вторжения путинского режима.\n\nИсточник: Экономика убеждения во времена мира и войны, Сергей Гуриев, Июнь 2022 года, ФИНАНСЫ И РАЗВИТИЕ (страница обзора).\n\n---\n\n Content in this bundle\n\n- Экономика убеждения во времена мира и войны\n - Экономика убеждения во времена мира и войны (Markdown version){rel=\"alternate\" type=\"text/markdown\"}\n - Экономика убеждения во времена мира и войны (PDF){rel=\"external\" type=\"application/pdf\"}\n- glossaryr\n - glossaryr (Markdown version){rel=\"alternate\" type=\"text/markdown\"}\n - glossaryr (PDF){rel=\"external\" type=\"application/pdf\"}\n\n---\n\nSource: https://www.imf.org/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev" } ], "bullets": [ "[Markdown version](/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/index.md)", "[Structured JSON version](/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/index.json)", "[Bundle manifest](/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/bundle-manifest.json)", "Authors: Sergei Guriev", "Published: June 21, 2022", "Тезис: распространение мобильной широкополосной связи и развитие социальных сетей коренным образом изменили характер ведения войны — от документирования военных преступлений до борьбы за мировое общественное мнение.", "Контекст: российская агрессия против Украины названа первой межгосударственной войной эры смартфонов; конфликт ведётся на трёх фронтах: боевые действия в Украине, внутрироссийская война против протестов и информационная война за международную аудиторию.", "Технологии позволяют гражданам и солдатам:", "Социальные сети и мобильный интернет изменили процесс сбора и распространения информации, увеличив скорость и объём поступающих сообщений, но не устранив «туман войны» — проблема теперь в избытке непроверённой информации.", "Количество действующих абонентов мобильной широкополосной связи на душу населения:", "В развивающихся странах:", "Число абонентов фиксированной широкополосной связи на душу населения:", "Аудитория социальных платформ:", "В России доступность интернета: «эта цифра больше 1» (то есть практически каждый имеет соединение с интернетом).", "Политические показатели в России после введения репрессий:", "Наказания за публичные высказывания, противоречащие официальной версии: до 15 лет лишения свободы.", "Технологический сдвиг усиливает политические эффекты: распространение мобильного широкополосного интернета объясняет примерно половину недавнего подъёма популизма в Европе (исследование «3G Internet and Confidence in Government»).", "Термин «спин‑диктаторы» описывает недемократических лидеров, которые:", "Внутренняя и внешняя информационная стратегия России включала блокировки, закрытие независимых СМИ и введение военной цензуры для контроля нарратива внутри страны.", "Украина: смартфоны используются для документирования военных преступлений и передвижения войск, материалы распространяются через социальные сети.", "Россия: государственная пропаганда функционирует эффективно, но при этом западные платформы (включая YouTube и Telegram) остаются доступными, сети VPN не запрещены.", "Западным странам рекомендуется дополнить военную и санкционную поддержку Украины увеличением ресурсов на информационную битву за умы россиян.", "Обоснование:", "Ожидаемый эффект: выигрышь в информационной войне внутри России поможет выиграть и на других фронтах и предотвратить будущие вторжения путинского режима.", "**Экономика убеждения во времена мира и войны**", "**glossaryr**" ], "related": [ { "title": "Экономика убеждения во времена мира и войны", "role": "document", "sourceUrl": "https://www.imf.org/-/media/files/publications/fandd/article/2022/june/ru/point-guriev.pdf", "summary": { "path": "/-/media/files/publications/fandd/article/2022/june/ru/point-guriev.pdf.md", "mime": "text/markdown" }, "binary": { "path": "/-/media/files/publications/fandd/article/2022/june/ru/point-guriev.pdf", "mime": "application/pdf" } }, { "title": "glossaryr", "role": "document", "sourceUrl": "https://www.imf.org/external/np/term/rus/pdf/glossaryr.pdf", "summary": { "path": "/external/np/term/rus/pdf/glossaryr.pdf.md", "mime": "text/markdown" }, "binary": { "path": "/external/np/term/rus/pdf/glossaryr.pdf", "mime": "application/pdf" } } ], "alternates": { "markdown": "/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/index.md", "json": "/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/index.json", "bundleManifest": "/ru/publications/fandd/issues/2022/06/economics-of-persuasion-in-peace-and-war-guriev/bundle-manifest.json" }, "generatedAtUtc": "2026-09-16T00:58:45.656Z" }