Всемирный банк также переживал революцию. Ф&Р много писал о ежегодных совещаниях в Найроби 1973 года, на которых Макнамара подчеркнул необходимость непосредственной борьбы с абсолютной бедностью. Банк (как и более широкое сообщество организаций развития) начал признавать, что рост валового национального продукта «часто не доходит до низовых уровней». Но ответом не могла быть раздача помощи: Макнамара счел, что единственным долговечным решением является повышение производительности бедных (в основном сельских жителей). Журнал Ф&Р проанализировал виды осуществляемых Всемирным банком проектов и пришел к заключению, что из «монолитных, инженерных проектов конца 1940-х — начала 1950-х годов» они превратились в многогранные, сложные, изощренные операции. На протяжении 1970-х годов Ф&Р представлял инициативы Банка, направленные на то, чтобы помочь мелким фермерам получить доступ к кредитам, семенам и удобрениям вкупе с расширенными возможностями в области образования, здравоохранения, ирригации и общественного транспорта.
А в своих кабинетах редакторы Ф&Р экспериментировали со шрифтами и форматами в попытке повысить их привлекательность, как видно из мартовского номера 1973 года. Что еще важнее, они начали затрагивать новые темы. В статье Ф&Р, вышедшей в 1969 году, погодные условия впервые были названы «одной из основных переменных экономического развития, которой экономические и финансовые организации прежде уделяли мало внимания». В декабре 1971 года Маргарет де Врис — первая женщина, возглавившая подразделение Фонда, — написала убедительную статью о роли женщин в экономическом развитии. Журнал также делал упор на преимуществах рабочих-иностранцев в Европе, отмечая выгоды как для мигрантов, так и для принимающих их стран, хотя в то же время последние начинали искать пути преодоления социальных и политических последствий иммиграции.
1980-е годы: потерянное десятилетие
В странах с развитой экономикой годы правления Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана запомнились разгулом на Уолл-Стрит. Но для большинства развивающихся стран 1980-е годы были потерянным десятилетием.
В конце 1970-х годов Федеральная резервная система резко ужесточила свою денежно-кредитную политику, чтобы обуздать высокую инфляцию в США. Взлетевшие мировые процентные ставки привели к внезапному прекращению предоставления дешевых кредитов, которое наблюдалось в предыдущее десятилетие, и вогнали в кризис развивающиеся страны с высоким уровнем долга. В МВФ новым лозунгом стали «предъявляемые условия». Выполнение определенных условий при проведении экономической политики не только служило ключом к получению ресурсов Фонда (как это было наглядно изображено на обложке мартовского номера Ф&Р 1981 года), но и имело важное значение для успешной корректировки, чтобы новое кредитование не приводило просто к накоплению долга.
Во Всемирном банке росло осознание того, что инвестиционные проекты, независимо от их внутренней нормы доходности, никогда не смогут процветать при нестабильной макроэкономической ситуации. Реакцией на это стал новый вид кредитования: кредиты на структурную перестройку, обеспечивающие бюджетную поддержку экономических реформ. В программах как Банка, так и МВФ подчеркивалась необходимость восстановления внутреннего и внешнего баланса: на стороне спроса — путем сокращения дефицитов бюджета и введения денежно-кредитной дисциплины, на стороне предложения — посредством девальвации, приватизации и либерализации.
Развивающиеся страны были возмущены этим новым курсом. Критики осудили жесткие меры и строгие предъявляемые условия, которые, по их утверждению, неоправданно усугубляли экономические трудности, особенно для бедных слоев населения. Журнал Ф&Р играл решающую роль в этом вопросе, объясняя, что своевременная и упорядоченная корректировка, несмотря на краткосрочные трудности, принесет долгосрочные выгоды, в том числе более высокие темпы роста, повышение уровня жизни и более справедливое распределение доходов.
Другие статьи выступали за рыночные реформы, особенно либерализацию торговли вместо протекционизма и импортозамещения. Они приводили страны Восточной Азии в качестве примеров успешной адаптации и хвалили их за открытость торговли, которая, как утверждали авторы Ф&Р, способствовала более быстрому восстановлению и экономическому росту (хотя в действительности эти страны также отличало масштабное вмешательство государства). Кроме того, журнал Ф&Р начал обращать внимание на Китай, который только что приступил к рыночным реформам. В июне 1983 года вышел первый номер журнала на китайском языке.
Поскольку долговой кризис затягивался и нарастала усталость от корректировки, становилось все более очевидным, что агрессивная корректировка оказала непропорционально тяжелое воздействие на бедных. Чтобы обеспечивать устойчивость экономической политики, программы должны были уделять больше внимания защите наиболее уязвимых слоев населения. На страницах Ф&Р читатели могли проследить эволюцию долговой стратегии международного сообщества: первоначальный упор на корректировку, План Бейкера 1985 года, который исходил из того, что страны «вырастут» из задолженности, и, наконец, признание в рамках Плана Брейди 1989 года и Торонтских условий Парижского клуба того, что только списание долга — как со стороны рынка, так и со стороны официальных двусторонних кредиторов — может урегулировать кризис.
Журнал Ф&Р также освещал более активное участие Всемирного банка в решении экологических проблем, которое началось с создания небольшого подразделения в 1970 году и получило дальнейший импульс во время президентства Барбера Конейбла (1986–1991 годы). На фоне публичной критики воздействия некоторых проектов Всемирного банка на окружающую среду журнал Ф&Р начал публиковать статьи о новом подходе Банка к охране окружающей среды как неотъемлемой части устойчивого развития.
Ф&Р открыл свои двери для внешних авторов, начиная с Николаса Калдора в июне 1983 года. Гостевые статьи были четко идентифицированы, чтобы никто не подумал, что они отражают точку зрения Фонда, а статья Калдора, которая ставила под сомнение непогрешимость позиции МВФ в отношении девальвации валюты, была опубликована вместе с ответом главного редактора Ф&Р. Тем не менее эти статьи помогли внести элемент дискуссии и проложили путь к тому, чтобы Ф&Р стал не столько проводником взглядов Банка и Фонда, сколько платформой для обмена мнениями.
1990-е годы: переходный период
Мартовский номер журнала Ф&Р 1990 года, красочная обложка которого напоминала советские пропагандистские плакаты 1930-х годов, был посвящен главной новости десятилетия: падению коммунизма и кажущемуся триумфу либерализма. Банк и Фонд — вместе с Организацией экономического сотрудничества и развития и только что созданным Европейским банком реконструкции и развития — уже работали над «Исследованием советской экономики», в котором был сделан вывод (представленный в статье Ф&Р в 1991 году) о том, что необходимые реформы взаимосвязаны: постепенный подход не сработает, требуется «шоковая терапия». В последующих номерах Ф&Р рассматривались различные аспекты переходного периода — консолидация бюджета, денежная реформа, приватизация, переориентация отраслей, корпоративное управление — и время от времени предоставлялось слово сторонникам позиции «меньше шоков, больше терапии».
За рамками стран с переходной экономикой развивающиеся страны и страны с формирующимся рынком также претерпевали трансформацию, принимая большинство идей и более широкий импульс к либерализации так называемого Вашингтонского консенсуса, но отвергая при этом его риторику. Однако, как признавалось в докладе Банка «Восточноазиатское чудо», который был анонсирован на обложке мартовского номера Ф&Р 1994 года, вмешательство государства может быть конструктивным при условии «надлежащего управления».
Оптимизм в отношении безудержного рыночного капитализма подвергся испытанию кризисами 1990-х годов в странах с формирующимся рынком. В рамках усилий по либерализации многие страны с формирующимся рынком отказались от мер контроля за движением капитала, что вызвало его значительные притоки. Однако вскоре девальвация в Мексике в 1994 году, за которой быстро последовали Таиланд, Корея, Индонезия, Россия, Бразилия, Аргентина, Уругвай и Турция, продемонстрировала разрушительные последствия резкого разворота потоков капитала. Хотя причины кризисов счета операций с капиталом отражали специфику конкретных стран, в каждом случае несогласованность баланса активов и пассивов (например, кредиты, выраженные в долларах, приходилось гасить за счет активов, генерирующих местную валюту) ставила страну в уязвимое положение перед дестабилизирующими событиями, будь то внутренние или внешние, экономические или политические.
Азиатский кризис 1997—1998 годов и его уроки, впервые обнажившие темную сторону финансовой глобализации, положили начало многочисленным реформам МВФ, которые были подробно рассмотрены в июньском номере Ф&Р 1998 года. И в целом кризисы в странах с формирующимся рынком стали стимулом для различных инициатив по укреплению международной финансовой архитектуры (таких как стандарты и кодексы, Программа оценки финансового сектора и системы раннего предупреждения).
