ИЗОБРАЖЕНИЕ: Chantal Jahchan
Искусственный интеллект является важнейшим фактором глобального экономического дискурса и все чаще экономического роста как такового. В США инвестиции, связанные с ИИ, теперь обеспечивают значительную долю прироста ВВП, что стимулирует новый спрос на серверы, центры обработки данных, программное обеспечение и энергетическую инфраструктуру. Директивные органы пытаются понять значение этой тенденции: наблюдается ли в мире кратковременный инвестиционный пузырь или устойчивый бум производительности, сопоставимый с революцией в сфере ИТ 1990-х годов?
Рост экономики США, которая является крупнейшей в мире и по-прежнему занимает центральное место в глобальном цикле деловой активности, происходит на двух скоростях. Секторы, в которых широко используется ИИ, вырываются вперед, в то время как в строительстве, обрабатывающей промышленности и отраслях, чувствительных к изменению процентных ставок, наблюдается отставание. По данным Бюро экономического анализа, в третьем квартале 2025 года инвестиции в оборудование и программное обеспечение для обработки информации выросли на 16,5 процента по сравнению с предыдущим годом. Без ИИ ВВП был бы заметно ниже.
Эта закономерность прослеживается во всем мире. Экономический рост в Европе и Японии стабилизировался, но по-прежнему зависит от мягкой денежно-кредитной политики. Страны с формирующимся рынком выиграли от снижения доходности по облигациям и ослабления доллара, но их импульсы к росту все больше зависят от связанных с технологиями инвестиций и притока капитала. Обвала роста мировой экономики не произошло, однако он все больше сконцентрирован в ограниченном числе секторов и регионов.
Что отличает нынешнюю волну ИИ — это ее капиталоемкость. Для обучения больших языковых моделей и развертывания генеративных систем требуются огромные вычислительные мощности и материальная инфраструктура. ИИ больше похож на электричество — эффективную технологию, требующую постоянных инвестиций в сети, оборудование и сопутствующие активы, — чем на другие недавние инновации, такие как социальные сети или электронная торговля, которые развивались на уже существующих сетях. Согласно оценкам, к 2030 году для удовлетворения мирового спроса центры обработки данных во всем мире могут потребовать капитальных вложений в размере 6,7 трлн долларов США.
Текущий инвестиционный бум меняет структуру экономики, но также показывает, что в существующих системах в недостаточной степени учитываются нематериальные активы. Национальные счета были разработаны для промышленной эпохи, в которую преобладали фабрики и машины. Сегодня стоимость все больше определяется данными, алгоритмами, запатентованными моделями и облачной инфраструктурой.
Этот сдвиг частично отражается в официальной статистике (например, в том, что касается программного обеспечения и НИОКР), но при этом упускаются многие факторы, влияющие на производительность. Затраты на обучение больших моделей, очистку наборов данных и создание новых приложений часто относятся на расходы, а не на капитал. Даже полупроводники, являющиеся центральным элементом экосистемы ИИ, учитываются как промежуточные товары, а не носители связанной с ними интеллектуальной собственности.
В итоге данные по ВВП одновременно преувеличивают непосредственный вклад ИИ (ввиду учета огромных капитальных вложений) и недооценивают его более широкое экономическое воздействие (ввиду упущения вторичных эффектов производительности). Это тот же статистический парадокс, который на раннем этапе скрывал прирост производительности в период революции в сфере ИТ. Когда оценки отстают от реальности, директивные органы рискуют неправильно понять ситуацию в экономике и слишком сильно ужесточить политику из-за кажущейся незначительности наблюдаемого спада или слишком рано смягчить ее, если инфляция кажется обусловленной спросом, хотя она может отражать структурные изменения.
Например, Федеральная резервная система сейчас сталкивается с более сложными перспективами экономической политики. Если внедрение ИИ незаметно повышает потенциальный объем производства, экономика может расти не такими быстрыми темпами, на которые указывают основные данные. Рост спроса на электроэнергию и узкие места в инфраструктуре, напротив, могут задать новый минимальный уровень инфляции. Неправильная оценка любой из сторон может привести к ошибкам в экономической политике в обоих направлениях.
Распространение ИИ также меняет структуру торговли и потоков капитала. Импорт и экспорт компьютеров, серверов и полупроводников резко возросли, что сигнализирует о глобальном перераспределении цепочек поставок. Производство и сборка перемещаются в страны Юго-Восточной Азии, Индию и специализированные центры в США, такие как Техас и побережье Мексиканского залива.
Это перераспределение между регионами не является деглобализацией — это новая география взаимозависимости. США и Китай остаются доминирующими игроками, а Европа стремится сократить отставание с помощью промышленной политики и инвестиционных стимулов. Для многих стран с формирующимся рынком спрос на ИИ уже перерастает в экспорт и прямые иностранные инвестиции (особенно в энергетику и производство компонентов), но также создает уязвимость к технологическим и геополитическим потрясениям.
Потоки капитала все чаще соответствуют карте инфраструктуры ИИ. На рынках акций гиперскейлеры (несколько компаний, которые строят и финансируют глобальную вычислительную магистраль) получают стоимостные оценки и денежные потоки, невиданные со времен доткомов. В итоге на небольшую группу технологических гигантов теперь приходится непропорционально высокая доля глобальных капитальных вложений, связанных с ИИ, и возлагаются ожидания в части производительности.
Исследования Института международных финансов указывают на различие между цифровым участием (использованием импортируемых цифровых инструментов) и цифровой глубиной (способностью производить и экспортировать цифровые товары и услуги и интегрировать их во внутренние цепочки добавленной стоимости). Страны с формирующимся рынком, обладающие цифровой глубиной (Индия, Китай, Корея и небольшая группа специализированных центров), привлекают более стабильные прямые иностранные инвестиции, связанные с производством эпохи ИИ. В их структуре экспорта наблюдается рост доли услуг в сфере информационных и коммуникационных технологий, роялти и цифрового контента. Другие страны остаются в основном потребителями импортных технологий и поэтому сильнее зависят от волатильных потоков портфельных инвестиций, определяемых глобальными циклами ликвидности.
По мере того как ИИ будет занимать центральное место в экономической деятельности, цифровая глубина может оказать влияние на динамику потоков капитала, сопоставимое с доверием к бюджетной политике или режимами валютного курса, — это недооцененный канал, за которым директивным органам во всем мире будет необходимо внимательно следить.
Объем вычислительной мощности, необходимой для обучения ИИ и вывода заключений, превратил производство электроэнергии и мощность сети в критически важные макроэкономические переменные.
Это оказывает глубокое влияние на макроэкономическую ситуацию. Узкие места в сфере энергетики могут задержать распространение ИИ, закрепить базовую инфляцию на более высоком уровне и вызвать локализованный перегрев экономики, даже если показатели остальных отраслей остаются слабыми. Инвестиции в энергетические сети становятся центральным ограничением на стороне предложения, размывая грань между промышленной и макроэкономической политикой.
Более глубокий вопрос заключается в том, приведет ли бум ИИ к широкому росту производительности или же его влияние останется ограниченным узким кругом компаний и отраслей. История показывает, что отдача от универсальных технологий достигается только после многих лет дополнительных инвестиций в навыки, управленческие практики и институциональную адаптацию. На то чтобы электричество и ИТ распространились достаточно широко для повышения совокупной производительности, потребовались десятилетия.
Если внедрение ИИ продолжит оставаться сконцентрированным среди гиперскейлеров и специализированных поставщиков услуг, отдача от него может быстро стабилизироваться, в результате чего после достижения пика инвестиционного цикла экономика окажется уязвимой. Однако если применение ИИ распространится в разных отраслях, возможность устойчивого роста потенциального объема производства станет реальной. Опросы компаний показывают, что распространение ИИ уже происходит, но неравномерно. Хотя многие компании экспериментируют с ИИ, лишь небольшая группа внедряет его в широких масштабах.
Риск заключается в том, что распространение ИИ натолкнется на ненадлежащую инфраструктуру и устаревшую статистику. Из-за несоответствия между быстрыми технологическими изменениями и медленной адаптацией экономической политики следующие несколько лет могут стать весьма нестабильными. Экономический рост может колебаться между всплесками инвестиций и паузами для корректировки, в то время как директивные органы будут пытаться понять, что означают поступающие данные.
Бум ИИ разворачивается на фоне глобальной неопределенности. Из-за тарифных войн, иммиграционных ограничений и бюджетных дисбалансов мировая экономика стала более фрагментированной и менее предсказуемой. В этих условиях ИИ привлекает к себе внимание не только как технологический феномен, но и как макроэкономический стабилизатор — один из немногих реальных источников дополнительного спроса и оптимизма.
Однако этот скромный двигатель не может бесконечно поддерживать всю мировую экономику. Его распространение в США по-прежнему требует крупных капиталовложений и обеспечивает низкую занятость. Европа рискует упустить существующие возможности, если не пересмотрит свою промышленную и цифровую политику. Страны с формирующимся рынком должны соразмерять возможности с благоразумием, заботясь о том, чтобы дешевая энергия или благоприятное регулирование не заменили долгосрочную конкурентоспособность.
Директивным органам и специалистам по статистике необходимо действовать быстрее. Системы измерения необходимо развивать для отражения нематериальных активов, в инструментах налогово-бюджетной и денежно-кредитной политики должны учитываться расхождения между секторами и новые ограничения на стороне предложения, а международное сотрудничество должно гарантировать, что преимущества распространения ИИ не останутся уделом лишь нескольких стран.
МАРСЕЛО ЭШТЕВАУ — управляющий директор и главный экономист Института международных финансов, а также профессор Джорджтаунского университета.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
