«Шок США»
«Шок США», в отличие от «китайского шока», представляет собой шок спроса. Он означает существование множества тарифов, санкций, ограничений экспорта и мер контроля за инвестициями, направленных не на одного соперника, а на все другие страны. Одним из примеров является Вьетнам, который направлял треть своего экспорта товаров в США и первоначально подвергся шоку 46-процентного тарифа (позднее замененного базовым тарифом в размере 20 процентов наряду с 40-процентной ставкой для отдельных видов продукции). От тарифных мер пострадали даже Сингапур и Южная Корея, имевшие соглашения о свободной торговле с США.
«Шок США» выходит за рамки действий какой-то одной администрации. Действительно, в последнее время в торговой политике США происходит сдвиг в сторону фундаментального скептицизма относительно торговли как таковой, и торговые ограничения больше не используются лишь как временные инструменты для достижения более широких целей, таких как национальное развитие или управление альянсами.
У США есть другие претензии. США обвинили Китай в следовании букве, но не духу правил ВТО. Например, в 2012–2014 годах Китай первоначально обосновывал свои ограничения экспорта редкоземельных металлов экологическими соображениями, но в итоге согласился с определением ВТО о том, что эти ограничения ведут к целевому использованию ресурсов для китайских отраслей на последующих стадиях технологической цепи, ставя в невыгодное положение иностранных конкурентов.
Более серьезное обвинение состоит в том, что Китай использовал свой статус развивающейся страны, чтобы извлечь выгоду из пробелов и неоднозначных моментов в нормах ВТО. Таким образом, опасения по поводу его сильной позиции в области экспорта усиливали подозрения, что Китай, вместо того чтобы рассматривать систему, основанную на правилах, как механизм, совместимый со стимулами, на практике придерживается курса, который можно назвать «меркантилизмом, совместимым с правилами».
Шок многостороннего подхода
Шок многостороннего подхода является общесистемным. На фоне того, что США начали отказываться от многостороннего порядка, другие страны с развитой экономикой, видя, что условия перестали быть равными, стали применять меры промышленной политики в целях восстановления своих позиций. По мере того как геоэкономический образ мышления укоренялся в процессе разработки экономической политики стран, выгодная экономическая взаимозависимость становилась несущим в себе угрозу стратегическим рычагом, а торговля трансформировалась из конкуренции за производительность в споры в отношении узких мест и платежного баланса.
Многосторонний подход на основе правил стал рассматриваться многими как затратное глобальное общественное благо, от которого больше выигрывают другие, а не их собственные страны. В США и других странах с развитой экономикой, которые первоначально получали непропорционально высокие выгоды от многостороннего подхода, стало наблюдаться ухудшение отношение затрат и выгод (Gaspar, Hagan, and Obstfeld, 2018). Поскольку затраты все чаще перевешивали выгоды, значительная доля стран стала отказываться от полной поддержки этой системы.
В условиях, когда каждая страна стремится получить преимущество перед своими соперниками, совокупным результатом становится крах многостороннего порядка, что наносит ущерб всем. Как отмечала директор-распорядитель МВФ Кристалина Георгиева, несмотря на то что более 70 процентов трансграничной торговли по-прежнему соответствует правилам ВТО, с 2019 года нарушения торговли со стороны отдельных стран увеличились более чем в три раза. Таким образом, шок многостороннего подхода выглядит как классическая дилемма заключенного или, как мы с Широ Армстронгом называем это в документе 2026 года, «полностью провальный» результат, что вызывает обеспокоенность.
Достаточно многосторонняя система
Распад многостороннего подхода на основе правил представляет серьезную угрозу для дальнейшего развития Юго-Восточной Азии. Исследования ученых в сфере международных отношений (например, Khong and Liow, 2025) показывают, как геополитические потрясения нарушили торговые и дипломатические отношения и относительное влияние государств — членов АСЕАН, что порождает вопрос: как государствам, не являющимся гегемонами, пусть и имеющим сильные стимулы, восстановить основные функции старого подхода? Ответ кроется в том, что МВФ и другие называют «прагматичным многосторонним подходом»: в формировании государствами-единомышленниками коалиции для достижения определенной цели даже при отсутствии всеобщего консенсуса.
Чтобы преуспеть, любая подобная коалиция должна строиться на тех же трех принципах, которые мы определили ранее в качестве основы старой системы: равных условиях, мирном разрешении споров и сотрудничестве перед лицом общих задач. Коалиция, удовлетворяющая этим условиям, является достаточно многосторонней; более широкая среда может оставаться слабо организованной.
Другими словами, совокупность всех стран представляет собой гибкую топологию. Группы могут объединяться для заключения договоров и прямых соглашений, но к этому никого не принуждают. Коалиция государств с совпадающими интересами, которая приводит к непреднамеренному сотрудничеству, работает лучше, чем коалиция, которая тщетно пытается сохранить обязательный договор. Впрочем, оба пути приемлемы — при условии, что возникающая коалиция считает себя достаточно многосторонней.
Одной из таких коалиций является АСЕАН. Хотя она не является полноценной многосторонней системой, ее деятельность сосредоточена на конкретных задачах, имеющих значение для ее государств-членов. Однако АСЕАН также открыта для новых государств-членов (недавно она приняла в свой состав Тимор-Лешти в качестве самого нового члена). Двумя другими достаточно многосторонними коалициями являются Всестороннее региональное экономическое партнерство, включающее АСЕАН плюс Китай, Японию и Южную Корею, и Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве — более эклектичная группа, к которой недавно присоединилось Соединенное Королевство.
Гибкие, достаточно многосторонние коалиции могут выходить за рамки того или иного региона или географической зоны. Примером служит Многосторонняя временная договоренность об апелляционном арбитраже ВТО. Достигнутая в 2020 году в целях урегулирования торговых споров после прекращения функционирования апелляционного органа ВТО, она начала действовать в составе 16 подписавших ее стран и впоследствии расширилась, увеличив число участников более чем вдвое на шести континентах.
Основные принципы
Эти примеры иллюстрируют, как даже при утрате глобального консенсуса Юго-Восточная Азия может продолжить внедрять принципы достаточно многосторонней гибкой топологии — и находить им новое применение — для поддержки лучших качеств сотрудничества и многостороннего подхода. Международные организации, такие как МВФ, могут играть важнейшую независимую роль в этом процессе за счет обеспечения открытости и инклюзивности новых гибких топологий. Миру не обязательно суждено закостеневать в делении на конкурирующие сферы влияния — он может развиваться на гибкой многосторонней основе.
За последние полвека Юго-Восточная Азия получила значительные выгоды от многостороннего мирового порядка на основе правил: более активный рост, большее число рабочих мест, повышение уровня благосостояния. Взамен «фабрика Азия» обеспечивала остальной мир недорогой электроникой и текстилем массового производства.
Однако сегодня в мировом порядке происходит сдвиг в сторону геоэкономики и стратегической взаимозависимости. «Китайский шок», «шок США» и шок многостороннего подхода являются тенденциями планетарного масштаба, которые вряд ли могут быть устранены в результате одного выборного цикла в США или других изменений в международном лидерстве и разработке экономической политики, обусловленных личными качествами лидеров. Тем не менее основные принципы многосторонней системы могут выстоять в условиях гибкой топологии, опирающейся не на жесткие правила, а на согласующиеся друг с другом стимулы.
