Жизнь в период южнокорейского «экономического чуда» позволила Ха Джун Чхану кое-что понять о защите зарождающихся отраслей.
Брюс Эдвардс — штатный сотрудник журнала «Финансы и развитие».
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
В 1963 году, когда родился экономист Ха Джун Чхан, Южная Корея переживала период потрясений. «Ожидаемая продолжительность жизни составляла 53 года, — рассказывает автор бестселлеров в недавнем интервью Брюсу Эдвардсу из ФиР. — Если судить по статистике, меня уже 10 лет как не должно быть в живых». Страна была очень бедной и выживала за счет экспорта риса, рыбы и овощей.
Однако в начале 1960-х годов Корея взяла курс на экономическое развитие, включавший пятилетние планы с акцентом на промышленную политику и национализацию банковской системы страны. Эта стратегия обеспечила двузначные темпы роста и в конечном счете позволила повысить уровень жизни, однако страна находилась под властью военной диктатуры, а рост сопровождался эксплуатацией и политическими репрессиями.
Чхан рос, и все это разворачивалось у него на глазах. «Мне хотелось разобраться в этом. Как могло получиться, что все это ― и хорошее, и плохое ― происходило одновременно? Поэтому я решил изучать экономику, чтобы понять эти процессы».
Впоследствии Чхан получил докторскую степень в Кембриджском университете, где затем преподавал более 30 лет, а в 2022 году перешел на работу в Школу востоковедения и африканистики Лондонского университета. Он является автором 17 книг, которые переведены на 46 языков и разошлись по всему миру тиражом более 3 млн экземпляров. Его последняя книга — «Съедобная экономика. Простое объяснение на примерах мировой кухни».
ФиР: Каково это было — своими глазами наблюдать кардинальные преобразования в Южной Корее?
ХДЧ: Как будто путешествуешь на машине времени. Когда в 2006 году я писал свою первую книгу для широкого читателя, «Злые самаритяне», я сделал приблизительный расчет. Материальные перемены, которые я наблюдал в первые 43 года своей жизни, имели те же масштабы, что и перемены, произошедшие в Америке примерно за 150 лет со времен Авраама Линкольна до начала XXI века. Это были колоссальные экономические преобразования. Страна, где выращивали только рис и овощи, внезапно начала производить автомобили, суда и сталь. Но при этом отмечались повсеместные репрессии.
Мой отец, который сначала учился на юриста, а потом изучал экономические науки, уже работая в министерстве финансов, сказал мне: «Чтобы понять происходящее, тебе нужно изучать экономику». Поначалу я был разочарован, поскольку экономика, которой нас учили в университете, сводилась главным образом к неоклассической теории общего равновесия. Я не мог воспринимать ее всерьез, поскольку профессора рассуждали о равновесии, а за окном происходили эти бурные потрясения. Поэтому многие из нас, студентов, начали изучать то, что можно было бы назвать «неортодоксальными экономическими теориями», формировавшимися под влиянием идей Маркса, Хиршмана, Кузнеца и других экономистов — основоположников экономической теории развития.
ФиР: Работал бы капитализм лучше, если бы больше людей было знакомо с основными экономическими принципами?
ХДЧ: Да, рядовым гражданам крайне важно знать хотя бы основы экономики, поскольку в капиталистическом обществе — особенно в его современной, более ориентированной на рынок неолиберальной разновидности — предполагается, что все должно оправдывать свое существование с точки зрения экономического вклада. И сегодня почти все решения в области государственной политики принимаются экономистами или по меньшей мере проходят через их фильтр. И в таком обществе, если вы не разбираетесь хотя бы в основах экономики, ваш голос теряет смысл. Поэтому элементарная экономическая грамотность является необходимым условием полноценной демократии.
ФиР: В значительной части своих ранних работ вы писали о преимуществах применения тарифов, особенно для развивающихся стран. Вы по-прежнему придерживаетесь этой позиции?
ХДЧ: Это постоянная тема моей работы, в том числе и сегодня. Тарифы, как и любые другие инструменты политики, можно применять неверно. Поэтому тот факт, что некоторые страны перегнули палку с протекционизмом, не означает, что тарифы вредны как таковые. Изучив экономическую историю богатых стран и недавний опыт развивающихся стран, я пришел к выводу, что на начальном этапе развивающимся странам необходим период протекционизма, чтобы содействовать развитию экономики. Вообще-то это американская идея. Ее сформулировал Александр Гамильтон, первый министр финансов США, который ныне стал главным героем хип-хоп мюзикла.
В докладе Конгрессу о промышленном производстве, представленном в 1791 году, Гамильтон утверждал, что правительства экономически отсталых стран, к числу которых в конце XVIII века относились США, должны защищать зарождающиеся отрасли от конкуренции со стороны более зрелых зарубежных отраслей, подобно тому как мы оберегаем и растим своих детей, пока они не повзрослеют и не смогут конкурировать на рынке труда. И главным предложенным им инструментом были тарифы.
Но Гамильтон не ограничивался тарифами. Он намного опередил свое время. Он говорил о государственных субсидиях, инвестициях в инфраструктуру, развитии банковской системы и рынка государственных облигаций — и даже о патентной системе. Я считаю этот доклад первым в истории планом экономического развития.
Если следовать логике защиты зарождающихся отраслей, сначала необходим период их опеки и взращивания. Так происходило во всех успешных странах на протяжении всей истории. Почти сто лет США были самой защищенной от внешней конкуренции страной мира. Моя родная Южная Корея и несколько других стран Восточной Азии активно применяли тарифную защиту, чтобы предоставить новым отраслям пространство для начального разбега, время на инвестиции и рост производительности. Наилучшие результаты достигались в странах, где для получателей государственной поддержки была характерна высокая дисциплина.
ФиР: Сегодня мы наблюдаем более широкое применение промышленной политики — в странах с развитой экономикой в целом, но особенно в США. Как вы это оцениваете?
ХДЧ: На протяжении большей части истории капитализма промышленная политика была обычным инструментом государства. Промышленная политика стала табу лишь в последние сорок лет — примерно с 1980 по 2020 год. И действительно, в 2019 году двое экономистов МВФ опубликовали получивший широкую известность рабочий документ под названием «Возвращение политики, которую не принято называть» ("The Return of the Policy That Shall Not Be Named"). Но теперь она снова вошла в моду.
В неолиберальный период промышленная политика не исчезла полностью. Как отмечала моя коллега Мариана Маццукато из Университетского колледжа Лондона, практически каждое технологическое решение, используемое в iPhone, возникло благодаря исследованиям, финансировавшимся правительством США. Разработка полупроводников первоначально финансировалась ВМС США. Компьютер и интернет были разработаны Пентагоном — и так далее. Такая политика продолжалась, но негласно.
Новая популярность промышленной политики объясняется тем, что многие богатые страны, особенно США, пережили деиндустриализацию. В этих странах вызывает опасение тот факт, что Китай стремительно их догоняет, и пришло осознание, что они смогут удержать свои позиции только за счет еще большего увеличения отрыва в тех областях, где у них пока сохраняется превосходство. Однако меня беспокоит, что большая часть новой промышленной политики, особенно в США, плохо продумана и не сработает. Я называю это старческой версией защиты зарождающихся отраслей.
ФиР: Я слышал, вы говорили, что не относите себя к экономистам — сторонникам свободной торговли. Но все же видите ли вы в торговле и капитализме какую-то пользу для улучшения жизни людей?
ХДЧ: Безусловно! Существуют разные виды капитализма. Какова была максимальная ставка подоходного налога в США с конца 1940-х до середины 1960-х годов? Девяносто один процент. Если бы американец XIX века увидел сегодняшние США, он мог бы подумать, что это коммунистическое общество. Нельзя владеть рабами. Нельзя использовать наемный труд детей. Существует государственная монополия на денежную эмиссию, именуемая Федеральной резервной системой. Действуют всевозможные экологические нормы и нормы трудового законодательства. Суть в том, что управлять капитализмом можно по-разному. Выбор наилучшего способа зависит от ваших ценностей и политических взглядов.
Если перефразировать высказывание Уинстона Черчилля о демократии, капитализм — худшая экономическая система, если не считать всех остальных. У него нет убедительной альтернативы. Для некоторых людей, желающих упразднить капитализм, это плохая новость. Но хорошая новость заключается в том, что капитализм можно сделать более эффективным, гуманным и устойчивым.
Возьмем торговлю. На мой взгляд, без торговли экономическое развитие невозможно. Главная уловка экономистов — сторонников свободной торговли заключается в том, чтобы убедить людей, будто лучшая форма торговли — свободная торговля. Это не так! Лучшей формой является такая, которую некоторые называют «регулируемой торговлей».
Помимо защиты новых отраслей, развивающимся странам необходимо наращивать экспортный потенциал. Такие страны, как Корея и Тайвань, активно субсидировали свои экспортные отрасли, поскольку понимали, что им нужна иностранная валюта для импорта новейших машин и технологий.
ФиР: Продолжая тему вашей последней книги «Съедобная экономика», какой рецепт устойчивого развития вы могли бы предложить?
ХДЧ: Устойчивость не должна сводиться только к вопросам окружающей среды. У нее должно быть и экономическое измерение. Для нее необходима также прочность политического устройства, поскольку даже хорошие темпы роста не могут держаться долго, если они опираются на эксплуататорские методы организации труда, нестабильные рабочие места или быстро растущее неравенство: все это способно вызвать недовольство многих людей. Необходим и общественный консенсус, которого не добиться без широкой экономической грамотности, без того чтобы люди хотя бы в общих чертах понимали, как работает экономика.
Текст интервью сокращен и отредактирован для большей ясности. Полную версию интервью на английском языке можно прослушать по адресу www.imf.org/podcasts.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
