Loading component...
Loading component...
Финансовый сектор в 2020-е годы: создание более всеобъемлющей системы в новом десятилетии
17 января 2020 г.
17 января 2020 г.
ТЕКСТ, ПОДГОТОВЛЕННЫЙ ДЛЯ ВЫСТУПЛЕНИЯ
Спасибо, Адам, за то, что вы приветствуете меня здесь сегодня. Я очень рада возможности выступить с первой речью 2020 года в Институте Питерсона.
С начала года прошло лишь две недели, но уже произошло несколько событий, в которых ярко отразились стоящие перед нами общие проблемы.
В Австралии кустарниковые пожары, пылающие на большой территории страны, напоминают нам о тяжелых последствиях изменения климата для жизни человека.
На Ближнем Востоке конфликт и нарастающая напряженность раскалили ситуацию во всем регионе.
В области торговли на этой неделе было объявлено важное соглашение, но еще предстоит проделать большую работу для преодоления противоречий между двумя крупнейшими экономическими державами мира. Помимо отношений между США и Китаем, вся мировая торговая система нуждается в существенной модернизации.
Если бы мне нужно было назвать тему, характеризующую начало нового десятилетия, я бы сказала, что это — возрастающая неуверенность.
Неуверенность в том, что геополитическая напряженность спадет и мир возобладает. Неуверенность в том, что торговое перемирие приведет к долговременному миру и реформе торговли. Неуверенность в том, что государственная политика в состоянии устранить разочарования населения и нарастающие волнения во многих странах.
Мы знаем, что эта неопределенность перспектив ослабляет уверенность предпринимателей, инвестиции и рост.
Но это не та неопределенность, которая беспокоит миллионы людей в повседневной жизни. Их волнует отсутствие уверенности в том, что они смогут заплатить по счетам в конце месяца. Они беспокоятся о здоровье и благополучии своих близких в будущем. Они испытывают гнетущий страх остаться позади.
Поэтому сегодня я хочу заострить внимание на одной конкретной причине неуверенности — неравенстве — и поделиться с вами результатами нового исследования относительно роли финансового сектора в этой области.
Начнем с хороших новостей. Неравенство доходов между странами резко снизилось за последние два десятилетия — в первую очередь благодаря экономическому развитию ведущих стран Азии с формирующимся рынком. Конечно, в некоторых регионах ситуация все еще вызывает беспокойство, но здесь важно отметить, что это первый случай снижения мирового неравенства со времен Промышленной революции[1] .
Вместе с тем, надо признать, что в тот же период отмечается рост неравенства внутри многих стран. Например, в Соединенном Королевстве наиболее состоятельные 10 процентов населения теперь контролируют почти столько же активов, сколько нижние 50 процентов[2] . Такая же ситуация наблюдается во многих других странах ОЭСР, где неравенство дохода и благосостояния уже достигло рекордных или близких к ним уровней [3] .
В чем-то эта тревожная тенденция напоминает первые годы XX века, — когда две взаимосвязанные силы, технологии и интеграция, сначала породили «позолоченный век», затем «бурные двадцатые», а в итоге привели к финансовой катастрофе.
Одна проблема, с которой человечеству не приходилось сталкиваться в 1920-е годы, но которая приняла сегодня неотложный характер, — это изменение климата. Во многих случаях от этой нарастающей угрозы самому существованию более всех страдают самые бедные и уязвимые слои населения. По оценке Всемирного банка, если мы не изменим текущую траекторию изменения климата, число людей, живущих в условиях крайней нищеты, может возрасти еще на 100 миллионов к 2030 году [4] .
Поэтому мы должны усваивать уроки истории, учитывая при этом особенности нашего времени. Мы знаем, что чрезмерное неравенство препятствует росту и размывает устои стран. Оно подрывает доверие внутри общества и доверие к его институтам. Оно может разжигать популизм и вызывать политические потрясения.
Для решения проблемы неравенства многие правительства в первую очередь обращаются кмерам налогово-бюджетной политики. Эти меры являются и будут оставаться критически важными.
Но слишком часто мы не уделяем внимания финансовому сектору, который может оказывать глубокое и долговременное воздействие на неравенство в положительную или отрицательную сторону.
Выпущенное сегодня новое исследование наших сотрудников показывает, как в предстоящее десятилетие эффективно функционирующий финансовый сектор может создать новые возможности для всех. Но оно также показывает, как при слабом управлении финансовый сектор может усиливать неравенство.
Эти выводы служат как предостережением, так и призывом к действию.
Если мы будем действовать, и действовать сообща, мы сможем избежать повторения ошибок 1920-х годов в 2020-е годы.
Что касается финансового сектора и неравенства, необходимо рассматривать три основных аспекта.
a) Углубление финансового рынка
Во-первых, углубление финансового рынка, то есть увеличениеразмера финансового сектора относительно экономики в целом.
Мы знаем, что этот процесс оказывает существенное влияние на экономическое развитие страны.
Например, в Китае и Индии устойчивый рост финансового сектора на протяжении 1990-х годов проложил путь к огромному подъему в экономическом развитии в 2000-е годы. Это, в свою очередь, способствовало избавлению миллиарда людей от бедности [5] .
Но это не отражает всей картины. Наше новое исследование показывает, что на определенном уровне углубление финансового рынка сопряжено с усилением неравенства и менее инклюзивным ростом[6] .
Неравенство обусловлено многими факторами — коррупцией, регрессивными налогами, распределением ресурсов между поколениями, — но связь между чрезмерным углублением финансового рынка и неравенством отмечается в различных странах[7] .
Почему же мы наблюдаем такое изменение в воздействии углубления финансового рынка на неравенство? Мы полагаем, что хотя на ранних этапах финансовое углубление приносит пользу малоимущим, с течением времени растущие масштабы и сложность финансового сектора приносят выгоду в первую очередь богатым.
Это негативное влияние особенно заметно в странах с уже высоко развитыми финансовыми секторами. Здесь сложные финансовые инструменты, сильное влияние лоббистов и чрезмерное вознаграждение в банковской отрасли могут привести к созданию системы, которая преследует собственные интересы отнюдь не меньше, чем служит интересам других.
За примерами далеко ходить не надо. США входят в число стран с наиболее диверсифицированной экономикой. Тем не менее, в 2006 году компании сектора финансовых услуг составляли почти 25 процентов в индексе S&P 500 и получали почти 40 процентов всей прибыли. Как следствие, финансовый сектор был самым крупным и прибыльным сектором во всем S&P[8] .
То, что произошло далее — Великая рецессия, — подводит меня ко второму аспекту влияния финансового сектора на неравенство: финансовой стабильности.
b) Финансовая стабильность
Финансовая стабильность (и экономический ущерб от финансовых кризисов) была определяющим вопросом последнего десятилетия.
Мы знаем, что в среднем финансовый кризис приводит к долговременным потерям объемов производства в размере 10 процентов [9] . Это может изменить само направление будущего развития страны и навсегда оставить слишком многих людей позади.
Поддержание стабильности будет оставаться важной и сложной задачей в предстоящее десятилетие. В 2020-е годы перед финансовым сектором стоит задача предотвращать традиционный вид кризисов и противостоять новым кризисам, в том числе потрясениям, связанным с климатом. Подумайте о том, как не находящие применения ресурсы могут привести к непредвиденным убыткам. По некоторым оценкам, потенциальные издержки от обесценения таких активов составляют от 4 до 20 триллионов долларов США[10] .
В свете этого все мы объективно заинтересованы в целенаправленной деятельности по обеспечению финансовой стабильности.
Наше недавнее исследование показывает, что неравенство, как правило, возрастает накануне финансового кризиса, что свидетельствует о тесной связи между неравенством и финансовой стабильностью[11] .
Почему так происходит? Одна из причин — в том, что большее неравенство может вызывать политическое давление для краткосрочных простых решений, которые только усугубляют проблему.
Возьмем пример рынка жилья в США в 2000-е годы. Кампания по содействию американцам в приобретении в собственность жилья привела к чрезмерной активности ипотечной отрасли, поощряемой слабостью кредитного регулирования. На бумаге многие люди с низкими доходами стали богаче, но богатство наиболее состоятельных слоев росло быстрее.
И в 2007 году «пузырь» на рынке жилья лопнул. Разразившийся после этого мировой финансовый кризис (МФК) нанес сокрушительный удар миллионам людей во всем мире, а в долгосрочной перспективе усугубил проблему неравенства.
Вот лишь один пример. Сегодня в результате этого кризиса каждый четвертый из числа молодежи в Европе подвержен риску бедности[12] .
Для них и многих других кризис все еще продолжается.
Эта связь между финансовой стабильностью и неравенством не ограничивается МФК или даже Великой депрессией. В обследовании по 17 странам с развитой экономикой рассматривались все финансовые кризисы с 1870 по 2013 год. Его результаты подтверждают выводы нашего исследования: увеличение неравенства является хорошим предиктором финансового кризиса и может быть долговременным последствием такого кризиса[13] .
Как писал Марк Твен, «история никогда не повторяется, но она часто рифмуется».
Что же подсказывают нам рифмы истории?
Первый урок состоит в том, что финансовые услуги в основном — благо. Развивающимся странам требуется больше финансирования, чтобы все имели возможность добиться успеха. Это могут быть, например, более емкие рынки внутренних облигаций для финансирования новых предприятий или инвестиционные возможности, помогающие людям делать пенсионные сбережения.
Но дело в том, что и хорошее через меру может в итоге стать плохим. Чрезмерное углубление финансового рынка и финансовые кризисы могут усилить неравенство.
Поэтому нужно найти золотую середину, избегая и недобора, и перебора.
Это подводит меня к третьему аспекту возможного влияния финансового сектора на неравенство: финансовой интеграции.
c) Финансовая интеграция
Финансовая интеграция просто означает, что больше людей и компаний имеют более дешевый и легкий доступ к финансовым услугам.
Исследования, проведенные сотрудниками МВФ и другими, указывают на тесную связь между расширением доступа к банковским счетам и снижением неравенства дохода.
Данные также показывают, что, хотя как мужчины, так и женщины выигрывают от финансовой интеграции, наибольшее сокращение неравенства в доходах сопутствует расширению доступа женщин к финансированию [14] .
Примечательно, что взаимосвязь между доступом к финансированию и неравенством отмечается в странах с разными уровнями доходов.
Например, в Швеции, одной из стран с наиболее равномерным распределением доходов, доля людей, имеющих банковский счет, одинакова среди богатых и бедных.
С другой стороны, в Индонезии, стране с высоким неравенством доходов, самые богатые 20 процентов примерно в два раза чаще имеют банковский счет по сравнению с беднейшими 20 процентами.
Финансовые технологии играют важную роль во всем мире, предоставляя людям доступ к банковским услугам и открывая возможности для лучшей жизни [15] .
Например, в Камбодже, где за последнее десятилетие доступность мобильного финансирования помогла увеличить число заемщиков на 2 миллиона, это почти 20 процентов взрослого населения. Многие из этих новых заемщиков никогда ранее не имели банковского счета [16] .
Хотя эти изменения не всегда сразу приводят к сокращению неравенства доходов, они создают возможности — и позволяют людям делать сбережения, открывать малые предприятия и улучшать образовательные возможности для своих детей.
Что это означает для экономики в целом? Исследование персонала МВФ показывает, что в долгосрочной перспективе между странами с высокой и более низкой степенью финансовой интеграции наблюдается разница в росте на 2–3 процентных пункта ВВП [17] .
Итак, мы знаем, что финансовая интеграция может в корне изменить развитие экономики. Она может помочь разрушить барьеры по признаку пола, расы, географического положением и вследствие неравных исходных условий.
По каждому из затронутых мной аспектов — углублению финансовых рынков, стабильности и интеграции — существуют проблемы компромисса, когда речь идет о финансовом секторе и неравенстве.
Мы заинтересованы в надежном, но не слишком сложном финансовом секторе. Мы хотим, чтобы финансовая интеграция открывала новые возможности и доступ к кредиту, не создавая при этом тяжелое бремя задолженности и риск для всей системы.
Какие же меры политики нужны нам для построения более всеобъемлющей системы в предстоящее десятилетие?
Можно выделить три области политики, которые соответствуют трем основным видам влияния финансового сектора на неравенство.
Во-первых, создание более безопасной системы. Альтернативы качественному регулированию и надзору не существует. Углубление финансового рынка — достойная цель для всех стран, но, подобно городу, финансовая система должна расти устойчиво и планомерно.
В период после кризиса были предприняты позитивные меры для проведения в жизнь программы реформ регулирования. Эти усилия показали, что в условиях взаимосвязанной мировой экономики решительное проведение реформ финансового сектора требует действенного международного сотрудничества.
Сегодня повысились требования к капиталу и ликвидности банков. Легче стало ликвидировать проблемные банки. Возросли прозрачность и подотчетность.
Система стала более безопасной, но еще не в достаточной степени. Сворачивание этих достижений, что уже кое-где происходит, было бы серьезнейшей ошибкой.
Вместо этого страны должны последовательно реализовывать намеченные реформы и дополнять их новыми мерами. Для безопасного роста финансовых рынков требуется повышать финансовую грамотность, чтобы люди отчетливо понимали, что им предлагают и что это означает для их семьи.
И это подводит меня ко второму вопросу — построению более стабильной системы.
Частный сектор и банковская отрасль должны сыграть в этом важнейшую роль.
Это, несомненно, относится к вопросам климата и стабильности — в этой области весной мы представим результаты нового исследования. Финансовый сектор может сыграть решающую роль в переходе мировой экономики к нулевым чистым выбросам углерода и достижении целевых показателей Парижского соглашения.
Чтобы достичь этой цели, компаниям нужно более точно учитывать воздействие изменения климата в своих кредитных операциях. Для этого полезно заглядывать вперед на целое десятилетие, а не лишь на год. Более долгосрочный горизонт позволит четко оценить возможности и риски. В прошлом году изменение климата впервые привело к банкротству компании, входящей в индекс S&P500 [18] . Очевидно, что инвесторы ищут пути адаптации к происходящим изменениям.
Более действенные нормы раскрытия информации могут помочь финансовым организациям увидеть полную картину. Если цена кредита для сопряженного с риском проекта повышается, компании могут просто решить, что деньги, предназначавшиеся для этого проекта, можно с большей выгодой потратить на другие цели.
И это не единственная область, где доступ к большей информации может обеспечить бóльшую стабильность.
В настоящее время многие банки требуют чрезмерно большое залоговое обеспечение по ипотеке или коммерческим кредитам.
Не все владеют собственным домом, и это не должно быть необходимым для создания своего бизнеса.
Как можно изменить эти подходы к оценке риска?
Финансовые организации в своих решениях о кредитовании могли бы в большей мере исходить из прогноза будущих денежных потоков. Это позволит вернуть отрасль финансовых услуг к ее предназначению — как отрасли, служащей людям.
Если банки будут лучше оценивать риск, они, скорее всего, будут больше кредитовать малые предприятия. В этом залог стабильности.
Наше исследование показывает, что кредитование малых компаний повышает финансовую стабильность и снижает риск по сравнению с кредитованием крупных фирм [19] .
Когда риск распределяется между сотнями компаний вместо нескольких конгломератов, экономика становится более инклюзивной и более здоровой.
Как лучше всего использовать преимущества здоровой экономики?
Это подводит меня к третьему и заключительному компоненту — созданию более рациональной системы.
Расширение доступа к финансовым услугам для домашних хозяйств с низкими доходами и малых предприятий является одним из наиболее эффективных способов уменьшения неравенства.
Но чересчур быстрые изменения могут дать обратный эффект.
В перспективе множество новых финтех-компаний, предлагающих кредиты, во всем мире ставит на повестку дня беспрецедентные задачи. Правительства могут работать с компаниями, чтобы в полной мере реализовать потенциал финансовых технологий, и при этом осуществлять управление рисками.
Такова цель «Балийской программы в области финансовых технологий», принятой МВФ и Всемирным банком в 2018 году. Она содержит основные принципы, в том числе в отношении содействия конкуренции, укрепления мер защиты потребителей и борьбы с отмыванием денег. Эти принципы могут служить руководством для директивных органов и способствовать снижению рисков для банков и созданию новых рабочих мест.
Более того, исследование Всемирного банка с анализом 135 000 компаний в 40 странах показало, что кредитование малых компаний непосредственно связано со снижением неравенства доходов [20] . Причина в том, что эти компании часто нанимают людей, которые более всего нуждаются в работе.
Хорошим примером может служить система M-Pesa. Она возникла в Кении в начале прошлого десятилетия как одноранговая система мобильных платежей.
Начиная с 2020 года эта компания станет финансовой платформой для всей Африки. M-Pesa все еще предстоит решить ряд сложных задач, но цель поставлена правильная: вовлечь в систему миллионы людей, не имеющих доступа к банковским услугам или недостаточно охваченных обслуживанием.
Разумеется, это произошло не сразу, а было результатом многих лет работы предпринимателей, государственных должностных лиц и, что самое главное, граждан, стремящихся найти для себя новые возможности. На опыте этой модели можно многому научиться.
Последние несколько десятилетий ясно показали нам, что если не решать проблему растущего неравенства, она будет только ухудшаться.
Налогово-бюджетная политика остается действенным инструментом, но при этом нельзя забывать о политике в отношении финансового сектора, иначе 2020-е годы окажутся очень похожими на 1920-е. Однако если мы усвоим уроки истории и адаптируем их к нашему времени, мы сможем построить еще более прочную систему, готовую решать задачи будущего.
В заключение приведу строку Ф. Скотта Фицджеральда, который, как никакой другой писатель, сумел передать дух Америки 1920-х годов. Он сказал однажды: «Действие — это характер».
Известно, что труды Фицджеральда не были по достоинству оценены при жизни, и к его советам не прислушались.
Не будем же повторять былые ошибки.
Давайте сделаем предстоящий год годом действий, а 2020-е — десятилетием всеобщего процветания.
Спасибо за внимание.
-----------------------------------------------
[1] Ana Revenga and Meagan Dooley, “Is Inequality really on the rise?,” The Brookings Institution, May 28, 2019.
[2] Feargal McGuinness and Daniel Harari, 2019, “ Income Inequality in the UK,” House of Commons Library, Briefing Paper No. 7484.
[3] Carlotta Balestra and Richard Tonkin, “Inequalities in household wealth across OECD countries: Evidence from the OECD Wealth Distribution Database,” OECD Statistics Working Papers 2018/01.
[4] Jean-Pierre Robin, “Kristalina Georgieva: Global warming can add 100 million poor people by 2030,” The World Bank, September 14, 2017.
[5] Carolina Sanchez, 2017, “From local to global: China’s role in global poverty reduction and the future of development,” The World Bank.
[6] Martin Čihák, Ratna Sahay, and other IMF Staff, 2020, “Financial Services and Inequality,” IMF Staff Discussion Note, SDN/20/XX.
[7] Там же.
[8] Анализ персонала МВФ.
[9] Valerie Cerra and Sweta C. Saxena, “The Economic Scars of Crises and Recessions,” IMFBlog. March 21, 2018.
[10] Sarah Breeden, “Avoiding the storm: Climate change and the financial system,” Bank of England, April 15, 2019.
[11] Martin Čihák, Ratna Sahay, and other IMF Staff, 2020, “Financial Services and Inequality,” IMF Staff Discussion Note, SDN/20/XX.
[12] Tingyun Chen, Jean-Jacques Hallaert, Alexander Pitt, Haonan Qu, Maximilien Queyranne, Alaina Rhee, Anna Shabunina, Jérôme Vandenbussche, and Irene Yackovlev, 2018, “Inequality and Poverty Across Generations in the European Union,” IMF Staff Discussion Note, SDN/18/01.
[13] Pascal Paul, 2017, “Historical Patterns of Inequality and Productivity around Financial Crises,” Federal Reserve Bank of San Francisco Working Paper 2017-23.
[14] Ratna Sahay, Martin Čihák, and other IMF Staff, 2018, “Women in Finance: A Case for Closing Gaps,” IMF Staff Discussion Note, SDN/18/05.
[15] См. Lael Brainard, 2018, “FinTech and the Search for Full Stack Financial Inclusion,” Board of Governors of the Federal Reserve System.
[16] Christine Lagarde, “Belt and Road Initiative: Two Key Channels to Achieving Financial Connectivity,” International Monetary Fund, April 24, 2019.
[17] Ratna Sahay, Martin Čihák, Papa N’Diaye, Adolfo Barajas, Srobona Mitra, Annette Kyobe, Yen Nian Mooi, and Seyed Reza Yousefi, 2015, “Financial Inclusion: Can It Meet Multiple Macroeconomic Goals?,” IMF Staff Discussion Note, SDN/15/17.
[18] См. Mark Carney, “A New Horizon,” Bank of England, March 21, 2019. Citing PG&E Corp. example.
[19] Martin Čihák, Ratna Sahay, and other IMF Staff, 2020, “Financial Services and Inequality,” IMF Staff Discussion Note, SDN/20/XX.
[20] Там же. Согласно данным проведенного Всемирным банком обследования предприятий 2018 года.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.