Режим таргетирования инфляции остается лучшим решением в трудные времена
ЛЕОНАРДО ВИЛЬЯР — управляющий Банка Республики, центрального банка Колумбии.
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
С момента своего первого применения в 1990 году таргетирование инфляции было в целом успешной стратегией денежно-кредитной политики. Большинство стран, которые его внедрили, понизили уровень инфляции и ее волатильность. Ряду стран с формирующейся рыночной экономикой таргетирование инфляции также позволило перейти от проциклической денежно-кредитной политики, которая, как правило, делает фазы подъема и спада в экономике более выраженными, к антициклическим мерам, способствующим стабилизации роста ВВП.
Моя собственная страна, Колумбия, служит хорошим примером. Мы ввели таргетирование инфляции в 1999 году после трех десятилетий стабильной, но неизменно высокой инфляции. До его введения центральному банку приходилось осваивать сложные механизмы индексации, которые способствовали сохранению инфляцию, и он был вынужден использовать обменный курс в качестве номинального «якоря» экономики на фоне относительно высокой инфляции и волатильности платежного баланса. В этих условиях у центрального банка не оставалось иного выбора, кроме как реагировать на внешние циклы и шоки проциклической денежно-кредитной политикой для стабилизации обменного курса.
Как только в Колумбии ввели таргетирование инфляции, впервые стали возможны антициклические ответные меры денежно-кредитной политики. Официальные органы начали допускать колебания обменного курса, который таким образом выступал в качестве первой линии обороны от влияния внешних циклов и шоков. Это проявилось в ответных мерах денежно-кредитной политики на мировой финансовый кризис 2007–2009 годов и шок COVID-19 в 2020 году. В обоих случаях официальные органы допустили ослабление национальной валюты, поскольку ориентировались на надежность целевого показателя инфляции, а не обменный курс, как основной номинальный «якорь» экономики.
Стратегия таргетирования инфляции также оказалась успешной в преодолении сильного инфляционного шока, с которым мы столкнулись в 2014–2016 годах, когда Колумбия пережила одновременное ухудшение условий торговли после обвала цен на нефть, сильной засухи и других шоков предложения. В итоге в 2015 году снижение курса достигло 68 процентов в номинальном годовом выражении, а инфляция повысилась с примерно 3 процентов в середине 2014 года до 9 процентов в июле 2016 года, а спустя годы вернулась к целевому показателю в 3 процента без серьезных жертв в объеме производства. Доверие к денежно-кредитной политике и относительная стабильность долгосрочных инфляционных ожиданий сыграли важную роль в успешном проведении этой корректировки.
Страны с формирующимся рынком, применяющие таргетирование инфляции, сталкиваются с чрезвычайно сложными проблемами в нынешних условиях после пандемии COVID-19. Режим таргетирования инфляции в значительной степени зависит от доверия к официальным органам в вопросах, касающихся поддержания инфляции вблизи целевого показателя, а этого не происходило с 2021 года.
Колумбия опять же служит хорошим примером. Инфляция выросла с менее чем 2 процентов в 2020 году до 13,1 процента в 2022 году, самого высокого уровня с тех пор, как мы ввели таргетирование инфляции. Этот рост был обусловлен в основном ценами на продовольствие, которые повысились в годовом исчислении почти на 28 процентов в 2022 году вследствие внутренних и международных шоков предложения.
Прочное восстановление совокупного спроса также подтолкнуло инфляцию вверх. ВВП Колумбии вырос более чем на 10 процентов в 2021 году и на 8 процентов в 2022 году, а ее растущий дефицит счета текущих операций близок к историческому рекорду, несмотря на выгодные условия торговли в 2022 году. Избыточный спрос также вызвал тенденцию к повышению базовой инфляции, которая, без учета цен на продовольствие и регулируемых правительством цен, выросла с 2,5 процента в 2021 году до 9,5 процента в 2022 году.
Резкое ослабление национальной валюты также сыграло свою роль в инфляционных тенденциях. К концу 2022 года колумбийское песо обесценилось на 38 процентов по сравнению с началом 2021 года. Это снижение курса является более значительным, чем в большинстве других стран Латинской Америки, и идет рука об руку с ухудшением восприятия инвесторами странового риска в течение последних двух лет, когда дефицит бюджета был намного больше, чем у сопоставимых с нами стран региона.
Различные механизмы индексации также влияют на инфляцию. Ключевым фактором является ежегодное увеличение минимальной заработной платы, которое происходит в начале каждого года на основе инфляции, наблюдавшейся в прошлый период. В этом отношении 2022 и 2023 годы были своеобразными, поскольку минимальная заработная плата была повышена на 10 процентов и 16 процентов соответственно, что значительно выше общей инфляции. Эти повышения минимальной заработной платы способствовали сохранению инфляции на высоком уровне за счет их влиянию на издержки производства и типичной спирали заработной платы и цен, когда цены растут в результате повышения заработной платы, которая впоследствии увеличивается, чтобы компенсировать рост цен.
В этих сложных условиях денежно-кредитная политика пережила беспрецедентное ужесточение. На данный момент колумбийский Банк Республики повысил процентную ставку с 1,75 процента в сентябре 2021 года до 12,75 процента в январе этого года.
Череда инфляционных шоков с 2021 года и последующая принудительная переоценка ответных мер денежно-кредитной политики также создали трудности для информационной политики центрального банка. Значительное и продолжительное инфляционное воздействие этих шоков требует длительного периода сближения с целевым показателем инфляции, который необходимо объяснить общественности. Слишком быстрая конвергенция может обойтись очень дорого с точки зрения объема производства и занятости, однако слишком длительная конвергенция грозит привести к ослаблению фиксации инфляционных ожиданий.
Центральный банк публично заявил, что процесс ужесточения политики не завершен и что он привержен снижению инфляции до целевого показателя в 3 процента в течение двухлетнего периода с приемлемым отклонением в 1 процентный пункт. К счастью, инфляционные ожидания в целом согласуются с нашей желаемой траекторией конвергенции.
Ожидается, что инфляция будет быстро снижаться по историческим меркам, но, вероятно, будет выше целевого уровня в течение самого длительного периода с момента введения режима таргетирования инфляции. Это затруднит поддержание доверия к цели как основному номинальному «якорю» экономики.
Очевидно, что проблемы денежно-кредитной политики будут особенно сложными в течение 2023 и 2024 годов. Мы ожидаем резкого замедления экономической активности, которое сократит рост ВВП до скудных 0,2 процента в 2023 году в результате ужесточения глобальных финансовых условий, замедления экономического роста наших торговых партнеров и крайне необходимой ограничительной внутренней денежно-кредитной политики, которая гарантирует приближение инфляции к целевому показателю центрального банка.
Эти трудности не являются аргументом против стратегии таргетирования инфляции. Скорее они подчеркивают значимость, которую мы придаем укреплению ее роли «якоря» экономики, а также необходимость проведения ограничительной денежно-кредитной политики на текущем этапе, которая демонстрирует приверженность центрального банка четкому и надежному целевому показателю инфляции.
Таргетирование инфляции в сочетании с плавающим обменным курсом пошло на пользу экономике Колумбии. Оно помогло стране противостоять экономическим шокам так, как раньше было невозможно. Мы считаем, что укрепление доверия к этой стратегии остается наилучшим способом пережить эти тяжелые времена.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
