ИЗОБРАЖЕНИЕ: Getty Images/WLDavies
Представления об экономике имеют ключевое значение для того, как мы интерпретируем экономические события. Вспоминая историю экономики, мы представляем мрачные образы толп встревоженных людей, ожидавших своей очереди забрать деньги из банков во время Великой депрессии, или поникших офисных работников, выходивших из офисов Lehman Brothers с картонными коробками в 2008 году. Мы оцениваем инфляцию, сравнивая свои покупки с покупками друзей и родственников. Мы размышляем над последствиями развития искусственного интеллекта, выражая свои надежды и тревоги в произведениях научной фантастики.
Но оказывают ли сами известные нам образы влияние на экономику? Этот вопрос имеет давнюю историю в экономической мысли. Джон Мейнард Кейнс много писал о том, как «энтузиазм на рынках» (“animal spirits”) — инстинкты и эмоции, влияющие на поведение человека, — побуждают людей к экономическим действиям, таким как расходы или инвестиции в предприятия. По его мнению, эти коллективные эмоциональные побуждения лежат в основе экономических подъемов и спадов.
Развивая эту идею, экономист Йельского университета Роберт Шиллер выступил за более детальное изучение экономических нарративов — быстро распространяющихся идей, которые влияют на восприятие людьми экономики и принятие решений. Шиллер выдвинул гипотезу, согласно которой нарративы, достигшие достаточной популярности, могут приобретать вирусный характер и оказывать влияние на общество в целом (Shiller, 2020).
Вирусные нарративы могут стать недостающим звеном между эмоциями и колебаниями в экономике. Однако на данный момент у разработчиков политики, исследователей и практикующих специалистов нет эффективных инструментов для выявления таких нарративов, измерения их способности к распространению и количественной оценки их вклада в экономические события.
В недавно опубликованной работе (Flynn и Sastry, 2024) мы предприняли первую попытку изучить макроэкономические последствия нарративов. Мы разработали новые инструменты для измерения и количественного анализа экономических нарративов и использовали их для оценки влияния нарративов на экономический цикл в США. Результаты нашего исследования свидетельствуют о том, что в этом контексте нарративы играют центральную роль. Эти результаты также порождают новые вопросы о том, как и почему возникают такие образы и представления и как разработчики политики могли бы изменить свои подходы в существующих условиях.
Для измерения нарративов мы использовали ресурсы, недоступные Кейнсу: крупные текстовые базы данных с заявлениями лиц, принимающих экономические решения, и инструменты обработки естественного языка, которые позволяют преобразовать эти тексты в достоверные данные.
К основным наборам данных, использованных в анализе, относятся тексты телеконференций, которые обычно проводятся зарегистрированными на бирже американскими компаниями для анализа финансовых результатов раз в квартал, а также обязательная отчетность по форме 10-K, которая ежегодно подается в Комиссию по ценным бумагам и биржам США. Оба эти канала обеспечивают руководству компаний возможность не только сообщить о результатах их деятельности, но и предложить пояснения: эти материалы помогают понять, как и почему были достигнуты соответствующие результаты, и позволяют судить о том, как руководства и инвесторы воспринимают более широкие экономические тенденции.
Для выявления нарративов мы использовали несколько разных методов обработки естественного языка. К ним относятся как простые методы, основанные на заранее заданных списках слов, которые позволяют находить в текстах ключевые слова и выражения, так и более сложные методы на основе алгоритмов, которые помогают выявлять темы, не поддающиеся строгой структуризации. Обнаруженные нами нарративы охватывают широкий круг вопросов, включая общий оптимизм компаний в отношении будущего, их энтузиазм в связи с развитием искусственного интеллекта или внедрение новых методов цифрового маркетинга. Используя эту базу данных, мы смогли эмпирически смоделировать степень влияния нарративов на решения компаний и процесс распространения этих идей в рамках экономики США.
Мы обнаружили, что компании с более оптимистичными нарративами, как правило, увеличивают темпы набора персонала и капитальных инвестиций. В частности, темпы найма сотрудников в компании, использующей оптимистичный тон, на 2,6 процентного пункта выше, чем у аналогичной компании, использующей пессимистичный тон. Этот эффект существенно превышает прогнозы, которые можно было бы сделать исходя из производительности или недавнего финансового успеха компании. Эти результаты ставят под сомнение традиционные экономические теории, согласно которым эти фундаментальные показатели и основанные на них «рациональные» ожидания относительно будущего должны в полной мере объяснять экономические решения компаний.
Удивительно, но компании с оптимистичными нарративами не получают более высоких доходов от акций или более высокой прибыли в будущем, при этом их прогнозы для инвесторов оказываются чрезмерно оптимистичными. Это говорит о том, что нарративы не являются простым отражением позитивных новостей в отношении будущего. Таким образом, оптимистичные и пессимистичные нарративы компаний имеют признаки «иррациональных начал», о которых писал Кейнс, то есть факторов, которые побуждают их руководство расширять или сокращать предпринимательскую деятельность, но основаны не на фундаментальных показателях, а на эмоциях.
Полученные данные также подтверждают идею о том, что распространение нарративов происходит стремительно, подобно распространению вируса. Другими словами, компании склонны перенимать нарративы друг друга: когда одна компания демонстрирует оптимизм или начинает говорить о преобразующих возможностях ИИ, другие, по всей видимости, следуют ее примеру. Похоже, что такая передача нарративов начинается внутри групп сопоставимых компаний, конкурирующих между собой в одной отрасли, а затем распространяется на более широкий уровень. При этом особенно сильное воздействие оказывают нарративы, возникающие в крупных компаниях. Это позволяет предположить, что крупные компании являются идейными лидерами в рамках нарративной экономики и обладают большим влиянием, чем можно было бы предположить на основе традиционных показателей влияния на рынок.
Для интерпретации этих результатов мы разработали макроэкономическую модель, которая показывает распространение вирусных нарративов между компаниями. Поскольку нарративы носят вирусный характер, они вызывают экономические колебания: даже однократное воздействие шока на экономику может иметь долгосрочные последствия, так как негативные настроения распространяются на население и сдерживают деловую активность.
Достаточно распространенные нарративы, преодолевшие порог для вирусной передачи, могут приводить к явлению, которое мы назвали эффектом нарративного запаздывания: благодаря ему однократные шоки могут приводить к стабильным самоподкрепляющимся периодам оптимизма или пессимизма в экономике. В таких сценариях возникает мощный цикл обратной связи: экономическая ситуация способствует формированию нарратива, который подкрепляет эту экономическую ситуацию. Эти выводы подчеркивают важность проведения измерений для точного определения степени влияния нарративов на экономику.
Насколько влиятельны нарративы, воздействующие на экономику США? Используя нашу модель и эмпирические измерения, мы определили, что нарративы обусловили около 20 процентов колебаний экономического цикла в США с 1995 года. В частности, по нашим оценкам, вклад нарративов в рецессию начала 2000-х годов составил примерно 32 процента, а в Великую рецессию 2008–2009 годов — 18 процентов. Это подтверждает идею о том, что получившие широкое распространение нарративы технологического оптимизма подпитывали пузырь цен на акции интернет-компаний 1990-х годов и пузырь на рынке недвижимости середины 2000-х годов. При этом вирусные нарративы о крахе и отчаянии приводили к соответствующим обвалам.
Хотя общие настроения в экономике США, по-видимому, медленно колеблются вокруг долгосрочного среднего уровня, отдельные нарративы, например те, что связаны с новыми технологиями, в целом характеризуются большей динамичностью. Как показало наше исследование, конкретные нарративы имеют гораздо больше шансов получить широкое распространение и охватить все население. Другими словами, совокупность различных быстро меняющихся страхов и кратковременных тенденций способствует относительно стабильной динамике общих экономических настроений.
Наш анализ свидетельствует о том, что вирусные нарративы являются важным движущим фактором экономического цикла. Но при этом делается ряд важных оговорок. Не все нарративы в одинаковой степени способны влиять на экономику, и судьба того или иного нарратива может во многом зависеть от его (преднамеренного или случайного) пересечения с другими нарративами или экономическими событиями.
Как следует действовать разработчикам политики в условиях экономики, находящейся под воздействием нарративов? Наш анализ позволяет сделать по меньшей мере три основных вывода, которые в то же время определяют возможные направления для будущих научных исследований и исследований в области экономической политики.
Во-первых, высказывания людей несут в себе важную информацию как о личных взглядах, так и о более широких тенденциях в экономике. Публикуемая обязательная отчетность и телеконференции о финансовых результатах уже содержат большой объем ценной информации. Для анализа этой информации разработчики политики и исследователи могут использовать усовершенствованные алгоритмы машинного обучения и инструменты обработки данных. Эти возможности также могут повлиять на подходы исследователей и государственных органов к сбору информации. Те же достижения в области науки о данных повысили ценность новых обследований, позволяющих домашним хозяйствам или предприятиям объяснять причины своих взглядов и решений (Andre et al., 2024).
Во-вторых, некоторые нарративы более влиятельны и получают большее распространение, чем другие. Поэтому важно сочетать описательные исследования, измеряющие нарративы, с эмпирическим анализом их воздействия на принимаемые решения и их распространение среди населения.
В-третьих, нарративы, создаваемые разработчиками политики, могут оказывать значительное воздействие. Нам известно относительно мало о том, что делает нарратив об экономической политике успешным: почему, например, не подготовленный заранее комментарий Марио Драги о том, что ЕЦБ «сделает все, что потребуется», стал гораздо более убедительным нарративом, чем аналогичные заявления других центральных банков?
Нарративная экономика как наука все еще находится на ранней стадии развития. Однако детальное понимание происхождения, распространения и экономических последствий нарративов может существенно изменить наш подход к сбору информации об экономике и интерпретации подъемов и спадов экономического цикла.
Джоэл Флинн — доцент кафедры экономики Йельского университета.
Картик Шастри — доцент кафедры экономики и кафедры государственной политики Принстонского университета.
Andre, P., I. Haaland, C. Roth, M. Wiederholt, and J. Wohlfhart. 2024. “Narratives about the Macroeconomy.” SAFE Working Paper 426, Sustainable Architecture for Finance in Europe, Leibniz Institute, Berlin.
Flynn, J., and K. Sastry. 2024. “The Macroeconomics of Narratives.” NBER Working Paper 32602, National Bureau of Economic Research, Cam-bridge, MA.
Shiller, R. 2020. Narrative Economics: How Stories Go Viral and Drive Major Economic Events. Princeton, NJ: Princeton University Press.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
