ИЗОБРАЖЕНИЕ: Chantal Jahchan
Могут ли соперничающие государства работать вместе на общее благо? Учитывая текущее состояние мирового порядка, вполне естественно испытывать отчаяние по поводу перспектив международного сотрудничества. Геополитическое соперничество создает напряженность в многосторонней системе, которая помогала поддерживать глобальную стабильность со времен холодной войны. Наиболее влиятельным странам, по-видимому, не удается прийти к согласию о том, как следует решать насущные глобальные проблемы — от климатического кризиса и регулирования экономической конкуренции и международной торговли до регулирования вопросов, связанных с развитием искусственного интеллекта.
Геополитическая конкуренция сама по себе не способствует развитию международного сотрудничества. Специалист по экономической истории Чарльз Киндлбергер показал, что отсутствие глобального лидерства и низкий уровень международного сотрудничества способствовали затягиванию Великой депрессии. Однако в других случаях геополитическая конкуренция, как ни парадоксально, содействовала развитию международного сотрудничества. Так, в период холодной войны президенты Дуайт Эйзенхауэр и Джон Кеннеди укрепили лидерство США в сфере развития открытых рынков, свободной торговли и других глобальных общественных благ, чтобы противостоять коммунизму.
Сегодня многосторонний подход переживает раскол — не только из-за геополитического соперничества, но и потому, что это дорогостоящее глобальное общественное благо. Оно приносит пользу всему человечеству, но издержки распределяются между странами неравномерно.
Даже в сегодняшнем поляризованном мире геополитические соперники все еще могут достичь согласия относительно общих целей: планета должна быть пригодной для жизни людей, следующую пандемию будет необходимо контролировать и сдерживать с помощью разумных мер общественного здравоохранения, глобальная экономическая политика должна обеспечивать процветание для всех. Страны могут расходиться во мнениях о том, как достичь этих целей, утверждая, что тот или иной подход принесет несправедливую выгоду сопернику, или обвинять другие страны в получении выгоды «за чужой счет», если те не вносят вклад в решение общей проблемы.
Например, углерод накапливался в атмосфере на протяжении веков. Как следует распределить бремя борьбы с изменением климата между странами, на долю которых приходилась значительная доля выбросов в прошлом, и странами, производящими высокие объемы выбросов сейчас? Или как мы должны разделить ответственность за обеспечение финансовой стабильности и восстановление глобального роста? Одна страна с развитой экономикой может направлять значительные ресурсы на обеспечение роста и стабильности, в то время как другие страны действуют без должной осмотрительности.
Если великие державы откажутся поддерживать международную систему, смогут ли их место занять другие? Обеспечение глобальных общественных благ сопряжено с высокими издержками. Малые бедные страны не обладают достаточными ресурсами для патрулирования морей и обеспечения безопасности судоходных путей, используемых в международной торговле, или для вливания триллионов долларов в мировую экономику в случае сбоя в работе рынков. Однако средние державы, обладающие достаточной экономической и финансовой мощью, могут претендовать на то, чтобы взять роль великих держав на себя. И действительно, средние державы, которые не находятся на передовой острого соперничества и привержены поддержанию порядка, основанного на правилах, играют все более значимую роль.
По мере того, как США перестали поддерживать свое лидерство, уже стали появляться основанные на правилах соглашения о свободной торговле. Одним из таких примеров служит Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве — пакт о свободной торговле между 12 странами, заключенный после того, как США не ратифицировали предшествовавшее ему соглашение о создании Транстихоокеанского партнерства. К новому соглашению присоединилось даже Соединенное Королевство, которое не относится к числу тихоокеанских стран: страны с открытой экономикой ценят договоренности, основанные на предсказуемой системе правил.
Средние державы имеют больше возможностей для предоставления глобальных общественных благ по сравнению с малыми государствами. Однако они так же чувствительны к ослаблению стимулов, как и великие державы, и так же вряд ли будут поддерживать многосторонний подход, если не увидят в нем чистой выгоды. Поддержка многостороннего подхода должна отвечать их интересам. Другими словами, их действия должны быть совместимы с имеющимися стимулами.
Чтобы международная система была устойчивой, одного лишь лидерства великих или средних держав недостаточно. Идею о важности размера экономики следует заменить на принцип совместимости стимулов, который будет в большей степени способствовать устойчивости международной системы, чем четко прописанные договорные соглашения о сотрудничестве. Все страны должны вносить свой вклад таким образом, чтобы это приносило ощутимые выгоды для всех. Но как этого можно достичь без доброй воли или консенсуса со стороны важнейших игроков? Я предлагаю три подхода.
Во-первых, директивные органы должны искать возможности для непреднамеренного сотрудничества. Сотрудничество возникает естественным образом, когда страны приходят к соглашению об общем решении проблемы и могут сформулировать четкие условия сотрудничества. С другой стороны, непреднамеренное сотрудничество предполагает, что страны работают вместе даже при наличии разногласий: речь идет о совершении правильных действий, пусть даже и из неправильных побуждений.
Непреднамеренное сотрудничество проявляется наиболее явно в тех случаях, когда возникают положительные побочные эффекты. Во время пандемии COVID-19 страны стремились как можно скорее разработать вакцину. Ускоренное создание вакцины стало возможным благодаря сочетанию технологий мРНК и конкуренции между компаниями из разных стран. В этом процессе использовались открытия, сделанные другими, но именно конкуренция привела к созданию вакцин, полезных для всех.
Рассмотрим пример энергетического перехода. Если одна страна считает, что ее конкурент несправедливо субсидирует производство электромобилей, она может субсидировать собственное производство вместо того, чтобы вводить тарифы на продукцию своего конкурента. Такие субсидии являются резким ответом на действия страны-конкурента, но также увеличивают предложение доступных экологически чистых транспортных средств, что снижает выбросы углерода. Такой результат выгоден всем, даже если обе стороны действуют из неправильных побуждений.
Во-вторых, директивным органам небольших стран следует подталкивать международную систему к выходу из патовой ситуации. Когда все страны преследуют собственные интересы, может возникнуть дилемма заключенного: каждая страна предпринимает действия, оптимальные для нее самой, но в совокупности эти действия стран оказываются разрушительными для всех. Ни одна страна не может самостоятельно освободиться от этой дилеммы: если она попытается сделать это в одностороннем порядке, этим воспользуются другие страны. Когда великие державы попадают в такую ситуацию, мягкое подталкивание может убедить их сменить курс и стремиться к результату, предпочтительному для всех.
Например, страны с развитой экономикой часто не решаются предоставить странам с формирующимся рынком более широкий доступ к своим рынкам. Вместо этого они устанавливают торговые барьеры, лишая развивающиеся страны возможности повысить свое благосостояние, что, в свою очередь, стимулирует миграцию из этих стран. В результате обостряется политическая напряженность для всех. Если развивающимся странам удастся убедить страны с развитой экономикой действовать вместе, то влияние более свободной торговли будет сведено к минимуму; импорт будет распределяться между странами с развитой экономикой, а рост доходов в развивающихся странах снизит стимулы к миграции. Такое подталкивание может помочь великим и средним державам предпринять такие действия, которые они хотели бы предпринять, но не могли из-за опасений потерять преимущество перед конкурентами.
В-третьих, директивным органам следует стремиться инициировать многостороннее сотрудничество. Когда некоторые страны отказываются от использования многостороннего подхода, подгруппы стран, которые продолжают его поддерживать, могут продолжать сотрудничество. Так, Многосторонняя временная договоренность об апелляционном арбитраже (MPIA) Всемирной торговой организации обеспечивает независимый апелляционный процесс для урегулирования торговых споров в ситуации, когда основной апелляционный орган не может функционировать ввиду отсутствия кворума. С 2020 года число стран-членов MPIA увеличилось втрое и превысило 50 стран. При инициативном многостороннем сотрудничестве коалиции действуют сообща для преодоления проблем. Хотя их цели отличаются, такие механизмы похожи на описанную МВФ концепцию «прагматичного многостороннего подхода».
Еще одним примером является Всестороннее региональное экономическое партнерство. Это соглашение о свободной торговле между 15 странами призвано поддерживать порядок, основанный на правилах; оно является инклюзивным и, помимо стран — членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), включает такие политически разнообразные страны, как Австралия, Китай, Новая Зеландия, Южная Корея и Япония. Даже когда влияние многостороннего подхода в других регионах ослабевает, страны АСЕАН продолжают продвигать его в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
В настоящее время международное сотрудничество на основе многостороннего подхода может казаться невозможным ввиду утраты консенсуса, особенно между геополитическими соперниками. Однако непреднамеренное сотрудничество, преодоление дилеммы заключенного и инициативный многосторонний подход могут восстановить лучшие качества международной системы.
ДЭННИ КУА — профессор экономики по именному гранту Ли Ка Шин в Школе государственного управления имени Ли Куан Ю Национального университета Сингапура.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
