Эксперт по полезным ископаемым и самопровозглашенный «фанат» горного дела Грейслин Баскаран рассказывает, почему в гонке за критически важными минеральными ресурсами некоторые страны остались далеко позади.
Брюс Эдвардс — штатный сотрудник журнала «Финансы и развитие».
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
Если платина — это «Роллс-Ройс» среди полезных ископаемых, то Южная Африка должна быть королевой асфальта. Когда молодая тогда Грейслин Баскаран перебралась в Рустенбург учиться по стипендии им. Фулбрайта, на этот южноафриканский горнопромышленный город приходилось 70 процентов мировой добычи платины, которая уходила на удовлетворение нескончаемого, как казалось, спроса на этот ключевой компонент каталитических нейтрализаторов. Однако в конце 2010-х годов спрос на платину резко упал, поскольку мир начал переходить на электромобили. Баскаран, уроженка штата Мичиган, говорит, что время, проведенное в платиновом поясе Южной Африки, укрепило ее интерес к циклам подъема и спада в горнодобывающей промышленности. «Я думала о платине, когда работала над докторской диссертацией, а теперь каждый день размышляю о минералах, разбросанных по всей периодической таблице».
Баскаран является директором-учредителем Программы по обеспечению безопасности поставок критически важных минералов в Центре стратегических и международных исследований. Она экономист со специализацией на горнодобывающей промышленности и защитила докторскую диссертацию в Кембриджском университете. Баскаран сообщила Брюсу Эдвардсу из Ф&Р, что хотя она ездит по всему миру, разрабатывая стратегии в сфере критически важных минералов, значительную часть свободного времени она посвящает изучению минералов — тех, которые пока скрыты в недрах земной коры.
ФиР: Чем объясняется ваш интерес к горному делу?
ГБ: Я обожаю бывать на рудниках, шахтах, в карьерах, потому что, находясь у плоскости забоя, можно узнать очень много нового. Какие еще там есть минералы? С какими проблемами приходится сталкиваться при добыче? Почему одни проекты заканчиваются успехом, а другие — неудачей? Горнодобывающая промышленность — это целая экосистема. В Калифорнии сейчас реализуется потрясающий проект по добыче редкоземельных элементов. Они используют систему водоснабжения замкнутого цикла, и пока сам там не побываешь, трудно понять, насколько это важно в пустыне. Мне приходилось бывать на шахтах и рудниках по всему миру — урановых, медных, кобальтовых, платиновых, редкоземельных — и это невероятно здорово.
ФиР: Вы и в самом деле фанатка горного дела.
ГБ: На все сто.
ФиР: Насколько важны эти минералы?
ГБ: Минералы используются везде. Они используются в телефонах, компьютерах, оборонных технологиях, полупроводниках и автомобилях. Таким образом, они имеют критически важное значение во всех аспектах нашей экономической, национальной и энергетической безопасности. При этом мы склонны принимать вещи как должное, верно? И в течение долгого времени мы не рассматривали минеральные ресурсы в качестве важного приоритета в области политики. Однако примерно три года назад Китай начал вводить ограничения на экспорт германия и галлия, которые необходимы для производства полупроводников и микросхем. Далее последовал графит, необходимый для производства электромобилей. А потом дело дошло и до редкоземельных элементов.
Когда вступили в силу ограничения на экспорт редкоземельных элементов, компания Ford была вынуждена прекратить производство в Чикаго. В Японии пришлось прекратить производство автомобилей Suzuki. Была нарушена работа автомобильной отрасли Европы. Внезапно мы осознали, что дело не в противостоянии США и Китая, а в том, что всякий раз, когда цепочки поставок оказываются под контролем какой-то одной страны, возникает серьезный экономический риск, затрагивающий как производственные предприятия, так и домохозяйства по всему миру.
ФиР: Отсюда и гонка за доступом к этим полезным ископаемым. Как бы вы сравнили это, скажем, с нефтяной лихорадкой конца XIX века?
ГБ: Отличие критически важных минералов — а в действующем в США перечне их 60 — заключается в том, что они распространены повсеместно. Нефть — это один из тех видов сырья, добыча которого в основном сосредоточена в очень небольшом числе стран. Именно поэтому ОПЕК удалось обрести то влияние, которым она обладает сегодня. Создать картель по добыче минерального сырья гораздо сложнее. Геологическое распределение полезных ископаемых привело к тому, что мы начали сотрудничать с рядом стран, с которыми ранее у нас практически никогда не было коммерческих отношений, в частности в Африке и Латинской Америке. Таким образом, погоня за минеральными ресурсами не менее значима, чем нефтяная лихорадка, но при этом носит гораздо более сложный характер и требует взаимодействия с гораздо более широким кругом стран.
ФиР: Вы писали о промышленной политике в связи с американской инициативой, которая называется Project Vault (проект «Хранилище»). Что это за инициатива?
ГБ: Долгое время термин «промышленная политика» имел какой-то неприятный оттенок, верно? Это как бы полная противоположность свободному рынку. И многие из нас ― до мозга костей сторонники свободного рынка. При этом мы забываем о том, что исторически многие страны прибегали к промышленной политике. Япония долгое время субсидировала компанию Honda, пока та не стала приносить прибыль. Финляндия долго субсидировала компанию Nokia, пока та не стала коммерчески жизнеспособной. Поэтому если говорить о минералах и цепочке поставок за пределами Китая, то эта сфера пока еще только зарождается. А когда речь идет о зарождающейся отрасли, ей часто требуется поддержка, чтобы стать экономически конкурентоспособной, и именно в этом суть промышленной политики.
Поддержка может принимать различные формы, такие как субсидии, гранты на строительство перерабатывающих предприятий или инвестиции в акционерный капитал. При этом хочется надеяться, что подобная поддержка понадобится отрасли лишь до тех пор, пока она не сможет конкурировать самостоятельно. Мы поняли, в частности, что добыча полезных ископаемых — это не та отрасль, где можно рассчитывать на быстрые результаты. Например, у нас, в США, с момента открытия месторождения до начала добычи проходит 29 лет.
Проект «Хранилище», одна из флагманских инициатив США, представляет собой резерв для обеспечения экономической безопасности. Исторически сложилось так, что значительная часть нашей промышленной политики в сфере полезных ископаемых была направлена на удовлетворение потребностей оборонной отрасли в военное время. Мы накапливаем резервы в оборонных целях начиная с 1939 года. Но чего у нас не было прежде, так это стратегических резервов для обеспечения экономической безопасности в сфере гражданских технологий, которые позволили бы автомобилестроителям, производителям полупроводников и энергетическим компаниям продолжать выпуск важнейшей продукции даже в случае, если какая-то страна перекроет доступ к сырью или остановится навигация через Ормузский пролив. Проект «Хранилище» показывает, что обеспечение надежности поставок минеральных ресурсов — насущная потребность не только для национальной, но и для экономической безопасности.
ФиР: Добыча полезных ископаемых ведется в мире уже давно, но как много нам известно о добыче редкоземельных элементов?
ГБ: Добыча редкоземельных элементов — не самое сложное. Самое сложное — это переработка. Редкоземельные элементы на самом деле не являются редкими. Это не совсем точное название. Трудность заключается в том, чтобы обнаружить эти элементы в достаточно высоких концентрациях, а затем выделить их в ходе технологического процесса, насчитывающего свыше 50 этапов, чтобы добиться необходимой степени чистоты. И такие технологические наработки сосредоточены в Китае. Соответственно, на момент введения ограничений на экспорт редкоземельных элементов на долю Китая приходилось 99,5% их переработки. И, как я уже говорила, горная промышленность ― не та отрасль, где результатов можно добиться в кратчайшие сроки. Таким образом, перерабатывающие мощности еще долго будут сосредоточены в одной стране.
ФиР: Африка располагает огромными запасами полезных ископаемых, но населению стран Африки особой выгоды это не принесло. Какова вероятность, что на этот раз континент получит выгоду?
ГБ: В условиях «гонки за полезными ископаемыми», развернувшейся в последние несколько лет, отношение к Африке во всем мире существенно изменилось. Традиционно Африка была получателем помощи. Внезапно мир стал смотреть на этот континент через призму коммерческой дипломатии, и это может в корне изменить ситуацию.
Все хотят получить ресурсы Африки. А когда за них идет конкуренция, страны могут сами решать, как максимально выгодно воспользоваться своими ресурсами. Открываются реальные возможности. В последние годы такие страны, как Гана, Намибия и Зимбабве, ввели ограничения на экспорт полезных ископаемых с целью увеличения добавленной стоимости внутри страны, заявив: «Если вы не будете осуществлять переработку здесь, полезные ископаемые останутся в стране».
При этом чтобы воспользоваться имеющимися возможностями, необходимы стабильные условия для инвестиций, включая последовательную политику, особенно в сфере налогообложения, а также готовность реинвестировать доходы от добычи природных ресурсов в физическую инфраструктуру, человеческий капитал и рациональное использование природных ресурсов. Именно так и формируется пригодный для инвестиций рынок, на котором выгоды распределяются между всеми участниками. Однако достичь такого уровня стабильности по-прежнему нелегко.
ФиР: Если мировым державам удастся согласовать все необходимые уступки и полностью реализовать потенциал добычи критически важных полезных ископаемых, может ли это действительно помочь нам отказаться от ископаемого топлива?
ГБ: Основными движущими силами спроса на минеральные ресурсы являются технологии в области экологически чистой энергии. В среднем для изготовления одного двигателя внутреннего сгорания используется 32 килограмма критически важных минералов. В среднем электромобиле таких минералов 210 килограммов, то есть в шесть раз больше. Экологически чистая энергетика открывает широкие возможности для получения недорогой энергии, однако требует при этом существенного увеличения мощностей по добыче и переработке сырья по сравнению с текущим уровнем.
Текст интервью отредактирован из соображений объема и ясности. Прослушать полную версию интервью на английском языке можно на сайте www.imf.org/podcasts.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
