ИЗОБРАЖЕНИЕ: IMF Photo/Kate Brooks
Управляющий Банка Кореи Чан Ён Ри рассматривает эволюцию роли учреждения в условиях расширяющегося спектра экономических задач.
ДЖЕФФ КЕРНС — штатный сотрудник журнала «Финансы и развитие».
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
Чан Ён Ри давно утверждает, что центральные банки должны адаптироваться к новым реалиям. В апреле 2022 года он стал управляющим Банка Кореи на фоне глобального всплеска инфляции и войны России в Украине. Он считал, что экономика находилась на пороге великой трансформации. Старение населения, ослабление глобализации, быстрое развитие цифровой экономики и другие явления указывали на то, что центральному банку в своей работе пора рассматривать более широкий круг вопросов.
«Наша ответственность не может ограничиваться рамками одной лишь денежно-кредитной политики», — сказал он в своей речи при вступлении в должность. Ри также отметил эмоциональность этого момента для человека с экономическим образованием, находящегося теперь на переднем крае формирования политики. Закончив Сеульский национальный университет, он затем получил докторскую степень в Гарвардском университете, занимал академические должности в США и Корее и позже работал в государственных структурах и международных организациях.
В качестве управляющего он возглавляет усилия по более точному выявлению структурных экономических проблем и предложению решений, а также тому, чтобы сделать Банк Кореи более динамичным, менее «храмоподобным».
Частью этой работы являются коммуникации и более активное взаимодействие с общественностью, в том числе адаптация разных каналов связи с учетом потребностей конкретных аудиторий. Орган денежно-кредитного регулирования стал уделять больше внимания видеоматериалам, визуализациям, новой студии, медиаподготовке сотрудников и даже открыл сувенирный магазин.
Ри поделился своим представлением о роли центрального банка с Джеффом Кернсом из журнала «Финансы и развитие».
ФиР: До того как стать управляющим Банка Кореи в 2022 году, Вы были главным экономистом Азиатского банка развития (АзБР) и директором Департамента стран Азиатско-Тихоокеанского региона МВФ. Каково это — перейти от предоставления рекомендаций по вопросам политики к их получению, и чему это Вас научило?
ЧР: Я занимался различными направлениями деятельности, но, к счастью, развитие моего профессионального пути — это естественное продолжение того, что мне больше всего нравится, а именно экономических исследований и рекомендаций по вопросам экономической политики. Мой опыт в АзБР и МВФ дал мне бесценные уроки, один из которых — рассматривать вопросы экономической политики с глобальных позиций. И он также помогает выстраивать международную сеть, которая теперь играет очень важную роль в моих коммуникациях и моем сотрудничестве с многосторонними организациями и другими странами. Это позволило мне лучше понять значимость финансовой стабильности, поскольку мне довелось наблюдать множество финансовых кризисов в разных странах. Конечно, я и раньше не ограничивался рамками традиционного компромисса «инфляция — рост» и видел важность финансовой стабильности. Но при этом я думаю, что характер моей ответственности изменился. До того как я стал управляющим, моей основной обязанностью в МВФ было предоставление рекомендаций по экономической политике. Теперь я отвечаю за принятие окончательных решений, по крайней мере в отношении денежно-кредитной политики, и это очень существенно.
ФиР: В своих выступлениях Вы упоминали темы, включающие старение, иммиграцию и искусственный интеллект. Нужно ли центральным банкам выходить за рамки своих традиционных функций, например, чтобы в большей степени учитывать более глубокие структурные факторы для поддержания долгосрочного роста?
ЧР: В Корее это вопрос, требующий осторожности. Некоторые считают, что я странный управляющий, потому что говорю не только о денежно-кредитной политике, но и о структурных факторах, таких как старение и образование, а также о многих вопросах, касающихся рынка труда. Но это не противоречит мандату центрального банка, заключающемуся в стабильности цен. Чтобы проводить надлежащую денежно-кредитную политику, требуется хорошее понимание движущих сил изменений в контексте экономической политики. Например, обусловлены ли изменения циклическими или структурными факторами. Наблюдаемое в последнее время замедление экономического роста в Корее — один из примеров. Я думаю, что такие структурные факторы, как старение, и изменение характера глобальных цепочек поставок играют столь же важную роль, как и циклические факторы. Поэтому, в некотором смысле, чтобы понять, почему у нас снижаются темы роста и в какой степени это обусловлено циклическими факторами, которые нам нужно компенсировать, действительно нужно также хорошо понимать движущие силы структурных изменений. Исходя из этого, Банк Кореи должен быть ведущим экспертно-аналитическим центром для Кореи в целом, а не просто центральным банком.
ФиР: Когда Вы сравниваете Ваше учреждение с другими центральными банками или разговариваете с другими управляющими, как, на Ваш взгляд, роль Вашего учреждения соотносится с ролью других центральных банков? Сфера деятельности Вашего банка уже или шире?
ЧР: Когда я смотрю на центральные банки в Европе и США и в других странах, министры финансов и руководители центральных банков всегда находятся во взаимодействии и говорят также о бюджетной политике. Денежно-кредитную политику формирует центральный банк, но обсуждать структурные вопросы и обмениваться о них информацией — это естественно, и Корея была исключением.
Структурные факторы, которые являются движущими силами нашей экономики, приобрели гораздо большую значимость. В Корее население быстро стареет, а наша экономика ориентирована на экспорт в условиях, когда в глобальной среде происходят существенные изменения. Поэтому, не затрагивая эти вопросы, мы не можем проводить надлежащую денежно-кредитную политику. Такое изменение условий требует от нас большей открытости к изучению этих структурных вопросов.
ФиР: Если мы посмотрим на мир в целом, можно ли сказать, что независимость центральных банков находится под давлением?
ЧР: Независимость центрального банка очень важна, особенно для достижения стабильности цен.
Нам пришлось очень быстро повышать процентную ставку в 2022 году. В то время это было непопулярно. Но я мог объяснить общественности, что наш мандат заключается в стабильности цен, наша цель — достижение целевых показателей инфляции, и центральный банк должен независимо принимать трудные решения.
Независимость принципиально важна, но здесь есть некоторое непонимание. У центрального банка есть много других функций, таких как обеспечение стабильности финансового рынка, и иногда мы выступаем в качестве кредитора последней инстанции. Иногда мы участвуем в урегулировании проблем несостоятельных финансовых организаций. Это области, в которых необходимо взаимодействовать и сотрудничать с органами государственного управления. Эта работа не может выполняться одним лишь центральным банком. Независимость центрального банка имеет принципиальное значение для стабильности цен и других операций, но в то же время центральный банк должен сотрудничать с правительством.
ФиР: Учитывая чувствительность темы, как Вы объясняете, почему центральный банк должен шире смотреть на то, что значит направлять экономику, выходя за рамки традиционных концепций, таких как инфляция и процентные ставки, и обращаясь к факторам более структурного и общественного характера?
ЧР: Это непросто, потому что структурные вопросы не имеют простого ответа. Они довольно сложны. И когда речь идет о структурных вопросах, всегда есть те, кто приобретают, и те, кто теряют.
Когда вы рекомендуете некоторые меры политики, оценка бывает весьма разной в зависимости от того, оказываются ли те или иные стороны в выигрыше или в проигрыше. Кроме того, восприятие людей очень трудно изменить. Например, если спросить обычного человека, какими должны быть надлежащие темпы экономического роста в Корее, то, исходя из нашего периода высокого роста в последние пару десятилетий, многие люди скажут, что надлежащие темпы роста составляют по меньшей мере 3 процента или даже более 4 процентов. Но из-за старения населения и других изменений наши потенциальные темпы роста ВВП сейчас составляют примерно 2 процента или меньше.
Очень трудно донести до людей, что ситуация изменилась. Теперь нам нужно изменить наше поведение и восприятие. Вот почему коммуникация трудна и почему нам нужны исследования высокого качества. Что еще важнее, исследования должны быть легко понятными для людей. В этом и состоит важность коммуникации, но это не простая задача.
ФиР: Опросы общественного мнения показывают более благоприятные ответы и более высокую оценку доверия к банку. Связываете ли Вы это с Вашим более широким подходом к разъяснению положения центрального банка — того, что он делает и почему ему нужно меняться?
ЧР: Многие люди по-прежнему считают, что правильный подход для центрального банка — выстраивать коммуникацию традиционным образом, то есть сосредоточиваться на денежно-кредитной политике и пытаться доносить свои сигналы не слишком ясным образом, чтобы не вызвать реакции рынка. Мы находимся в процессе изменения этого восприятия, но это может занять время.
Текст интервью сокращен и отредактирован для большей ясности.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
