ИЗОБРАЖЕНИЕ: pookpiik/iStock by Getty Images
Почему золото сохраняет непреходящую ценность в эпоху цифровых активов?
ПРАТИК ГХАНШАМ САЛЬВИ — доцент кафедры экономики, банковской деятельности и финансов Колледжа коммерции им. Несса Вадии в городе Пуна, Индия.
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
В течение более чем пяти тысячелетий человечество пленяет золото — металл, неизменно освещающий своим сиянием храмы, венчающий головы императоров и служащий опорой валютных систем. Его история в равной степени является вопросом экономики и психологии. На протяжении веков золото служит валютой, украшением, резервом и метафорой, олицетворяя человеческое желание постоянства в мире перемен. В эпоху криптовалют, искусственного интеллекта и цифровых валют центральных банков устойчивость золота порождает вопрос, одновременно стародавний и современный: почему золото по-прежнему сохраняет свою ценность?
Наследие золота как меры стоимости начало формироваться задолго до возникновения современных финансов. Лидийцы одними из первых стали чеканить золотые монеты еще в седьмом веке до нашей эры, трансформировав сферу торговли посредством стандартизации. В Древнем Египте и Риме золото считалось божественным металлом, его нетленное сияние связывалось с вечностью. С экономической точки зрения долговечность, дефицит и делимость золота делали его необычайно подходящим для использования в качестве денег. Оно не ржавело, могло храниться неопределенно долго и существовало в ограниченных количествах, — это делало его идеальным средством обмена.
К XIX веку золото стало фундаментом мирового финансового порядка. В соответствии с классическим золотым стандартом, британский фунт — первая резервная валюта мира — мог непосредственно конвертироваться в фиксированное количество золота, находившегося в хранилищах Банка Англии. Такая система, принятая большинством промышленно развитых стран, обеспечивала соблюдение бюджетной дисциплины и сдерживала печатание правительствами чрезмерного количества денег. Она содействовала доверию к международной торговле и инвестициям за счет гарантирования стабильных валютных курсов. Однако та же жесткая привязка, которая обеспечивала стабильность, порождала и уязвимость. Во время Великой депрессии поддержание привязки к золоту привело к тому, что фазы спада превратились в дефляционные спирали, что усугубило безработицу и трудности для населения.
Послевоенный мир пытался достичь компромисса на основе созданной в 1944 году Бреттон-Вудской системы, привязывавшей доллар США к золоту на уровне 35 долларов за унцию; при этом другие валюты привязывались к доллару (см. рис. 1). Этот механизм опирался на веру в экономическую мощь США. Но к концу 1960-х годов из-за дефицитов США, возникших вследствие вьетнамской войны и внутренних расходов, стало невозможным поддерживать фиксированный курс. Когда в 1971 году президент Ричард Никсон приостановил официальную норму конвертируемости доллара в золото, исчез последний элемент мирового золотого стандарта. Валюты стали фидуциарными — обеспеченными не металлом, а лишь доверием. Это знаменовало собой не конец могущества золота, но его преобразование.
За прошедшие с тех пор десятилетия золото эволюционировало из валютного «якоря» в инвестиционное убежище — стандартный актив для периодов нестабильности. Во время нефтяных шоков и в инфляционные 1970-е годы цена на него выросла 20-кратно. В ходе финансового кризиса 2008 года, когда произошел крах кредитных рынков, она взлетела выше 1 000 долларов за унцию. А во время потрясений пандемии 2020 года цена на золото достигла рекордно высоких уровней около 2 000 долларов. Даже в условиях повышения центральными банками процентных ставок в 2023 и 2024 годах золото продолжало привлекать покупателей. Индия, Китай, Польша и Турция лидировали в беспрецедентной волне его покупок центральными банками, превысивших 1 100 метрических тонн, что отражало попытки диверсификации резервов во избежание последствий геополитической уязвимости доллара США. Во все более фрагментированном мире нейтральность золота — оно не принадлежит какому-либо одному государству и не сопряжено с контрагентским риском — делает его идеальным инструментом политического хеджирования.
Эти покупки центральными банками также были в числе причин еще одного скачка цен на золото: в конце 2025 года цена на этот металл взлетела до уровня выше 4 000 долларов за унцию. Опасения относительно направленности денежно-кредитной политики, повышения уровня государственного долга и инфляции также способствовали золотой лихорадке, в ходе которой цены подскочили примерно на 40 процентов, — это наиболее значительный годовой рост цен с 1979 года. Авуары в золоте в индексных фондах, котируемых на биржах США, увеличились более чем на 40 процентов, приблизившись к 200 млрд долларов. На фоне усиления геополитических расколов в начале 2026 года цены выросли до уровня выше 5 000 долларов за унцию, после чего вновь опустились ниже 4 700 долларов.
С экономической точки зрения непреходящая ценность золота связана с тремя его особенностями: дефицитом, долговечностью и доверием. Глобальная добыча увеличивает общие наземные запасы золота не более чем на 1,5 процента ежегодно — значительно медленнее роста денежной массы или цифровой ликвидности. Каждая когда-либо добытая унция, что в общей сложности составляет примерно 210 000 метрических тонн, по-прежнему существует в той или иной форме, будь то золотые слитки, монеты или драгоценности. С таким почти полным физическим постоянством не может сравниться никакой финансовый актив. Однако стоимость золота нельзя свести к геологии. Она проистекает из всеобщего социального консенсуса: коллективной веры в то, что из всех металлов именно этот воплощает в себе безопасность и ценность. Как отмечал экономист Роберт Манделл, золото является устойчивым не благодаря объективно присущей ему полезности, а благодаря «нашей уверенности в его бесполезности».
Роль золота в качестве инструмента хеджирования инфляции одновременно почитается и неверно понимается. Цена на него зачастую повышается не просто вместе с инфляцией, а вместе с эрозией веры в денежно-кредитную политику. Когда реальные процентные ставки становятся отрицательными, а уровень доходности авуаров в денежных средствах или облигациях оказывается ниже темпов инфляции, золото становится относительно более привлекательным. Его показатели в период стагфляции 1970-х годов и неопределенности 2010-х годов объяснялись именно этим механизмом. Однако в периоды стабильной инфляции и уверенного экономического роста золото часто демонстрирует вялые показатели. Оно не является инструментом процветания, а служит страхованием от отсутствия процветания.
Для инвесторов золото функционирует как психологический ориентир. Оно не сулит ничего, кроме постоянства. Наличие 5–10 процентов золота в структуре портфеля активов часто рекомендуется не для прибыли, а для баланса: его обратная корреляция с акциями обеспечивает стабильность во время кризисов на рынке. Современные финансовые продукты, такие как индексные фонды, котируемые на биржах, суверенные облигации, привязанные к цене золота, и цифровые золотые счета, демократизировали доступ к этому металлу, особенно в странах с формирующимся рынком, где доверие к финансовым организациям остается непрочным.
С культурной точки зрения использование золота по-прежнему укоренено в обществе в степени, значительно превосходящей логику рынков. В Индии домашние хозяйства, по оценкам, владеют более 25 000 метрических тонн, что превышает объем совокупных резервов десяти ведущих центральных банков. Оно одновременно служит украшением, приданым и сберегательным инструментом. Покупки золота достигают пика в периоды праздников и свадеб, что обусловлено как традициями, так и экономической осмотрительностью. В Китае символизм золота является столь же непреходящим: оно олицетворяет добродетель, удачу и стабильность. В периоды финансовых спадов розничные инвесторы массово скупают золотые украшения, стирая грань между эмоциями и инвестициями.
Распространение криптоактивов привело к возобновлению давних дискуссий о том, что составляет ценность. Биткоин, часто называемый «цифровым золотом», подражает его дефициту за счет алгоритмической структуры при фиксированном предложении 21 миллион единиц. Однако это сравнение представляется неполным. Биткоин является волатильным, нематериальным и зависит от наличия цифровой инфраструктуры. Золото, напротив, имеет вес многотысячелетнего доверия. Золото является физической реалией, защищенной от сбоев программ и запретов со стороны регулирующих органов. Если биткоин олицетворяет будущее спекулятивных ожиданий, то золото воплощает в себе память коллективной веры. И то, и другое демонстрирует, что деньги по своей сути — социальный конструкт, коллективное понимание того, что имеет ценность.
В контексте политической экономии XXI века золото вновь приобретает стратегическое значение. В условиях, когда западные санкции привели к замораживанию валютных резервов и использованию долларовой системы как инструмента политического давления, такие страны, как Китай и Россия, стали использовать золото в качестве геополитического буфера. Это единственный актив, находящийся вне контроля какой-либо сети правительств или центральных банков. Так, Народный банк Китая неуклонно наращивает свои авуары, в настоящее время превышающие 2 300 метрических тонн. Резервный банк Индии также увеличил свои резервы примерно до 880 метрических тонн. В эпоху характеризующейся соперничеством многополярности золото вернулось на экономическую арену не как мера стоимости, а в качестве «суверенного щита».
С философской точки зрения золото порождает более глубинные вопросы о том, что подразумевается под «ценностью». Экономисты давно спорят о том, проистекает ли ценность из затрат труда, полезности или восприятия. Золото, при его ограниченной полезности, характеризуется трудоемким процессом добычи и огромной воспринимаемой ценностью. Его привлекательность устойчива именно потому, что оно одновременно удовлетворяет материальные и метафизические потребности — в материальной гарантии дефицита и нематериальной поддержке веры. Джон Мейнард Кейнс высмеивал золото как «варварский пережиток», но даже он был не в силах устранить его психологическое влияние. Человечество жаждет символов стабильности, и золото, не поддающееся разрушению, создает эту иллюзию вечности.
Финансовые инновации — от токенизированного золота на основе блокчейна до алгоритмических торговых платформ — могут изменить подходы к владению золотом и его обмену. Однако под этими технологическими пластами сущность золота остается неизменной. Его цена продолжит колебаться, но его значение — нет. Золото устойчиво, поскольку доверие непрочно и вера — не металл — по-прежнему составляет идеальную основу ценности. В мире, который захлестнули цифровые абстракции, неподвластный времени вес золота напоминает о том, что реальное богатство в равной степени является вопросом памяти и вопросом денег.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
