ИЗОБРАЖЕНИЕ: Getty Images/Shammi Mehra
Оптимистичную картину роста омрачают структурные проблемы с занятостью, производительностью труда и инновациями.
ДУВВУРИ СУББАРАО — экономист и бывший управляющий Резервного банка Индии в 2008–2013 годах.
Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и не обязательно отражают политику МВФ.
Как быстро меняется информационный фон! Всего лишь год назад в Индии царило приподнятое настроение: энергичный рост, приемлемая инфляция, скромный дефицит счета внешних текущих операций. Балансы банков и компаний пришли в самое благополучное состояние за более чем десять лет. Индия опередила Соединенное Королевство, став пятой по размеру экономикой мира, и все шло к тому, что она обгонит и Японию. Благодаря эффекту от концепции «Китай плюс один», в рамках которой международные компании стремились не концентрировать производство только в Китае, казалось, что до индийского экономического чуда рукой подать.
Однако сегодня эта бодрая уверенность натолкнулась на суровые реалии. На фоне резкого роста нефтяных цен, спровоцированного конфликтом на Ближнем Востоке, проявилась структурная уязвимость Индии в сфере энергетики. Динамика роста замедляется, вновь почувствовалось инфляционное давление, а курс рупии постоянно тяготеет к снижению. Отток капитала ослабил внешнеэкономический сектор, частные инвестиции никак не желают набирать ход, и в мировом рейтинге ВВП Индия откатилась на шестое место.
Считать ли эту турбулентность результатом временного внешнего шока, который пройдет, как только уляжется геополитическая напряженность? Или же перед нами тревожное свидетельство того, что разрекламированные успехи Индии, когда для нее якобы идеально сошлись все звезды, были основаны на гораздо более шатком фундаменте, чем многие думали?
Ответ на этот вопрос будет иметь глобальные последствия. Сейчас, когда международные компании активно подбирают структурные альтернативы Китаю, а государства с развитой экономикой ищут новые точки роста, Индия занимает уникальную нишу. Это страна с самым большим населением, которая может похвастаться самой выигрышной демографической картиной и являет собой новейший из крупных формирующихся рынков, способный поддерживать бурный рост еще десятилетия.
Несомненно, нарратив о том, как для Индии все удачно складывается, не был безосновательным. В постпандемийную эпоху Индии удался редкий «хет-трик»: она добилась и высоких темпов роста, и бюджетной консолидации, и макроэкономической стабильности. Реальный ВВП рос в среднем на 7 процентов в год, опережая почти всех основных конкурентов. Тем временем инфляцию потребительских цен, несмотря на серьезные шоки в сфере глобальных поставок, удавалось удерживать на уровне около 5 процентов, что вполне укладывалось в целевые показатели Резервного банка Индии.
Параллельно с этим банковскому сектору удалось решить двойную проблему, назревшую в балансах за предыдущее десятилетие. Валовой объем недействующих активов резко упал с пиковых значений, превышающих 11 процентов, до менее чем 3 процентов (самый низкий уровень за многие годы), а корпоративный леверидж резко сократился, что позволило восстановить рентабельность. В тот же период правительство осуществило одну из самых масштабных инфраструктурных программ в современной истории. Доля ВВП, приходящаяся на капитальные расходы на автомобильные и железные дороги, а также другие элементы логистических сетей, стремительно возросла. А государственная цифровая инфраструктура Индии, в основу которой легли система идентификации «Аадхаар» (Aadhaar), «Единый платежный интерфейс» и «Прямой трансферт льгот», стала для всего мира образцом масштабируемых и недорогих решений в сфере цифровых финансов.
Оптимисты сделали однозначный вывод: Индия отыскала волшебную формулу быстрого роста, не сдерживаемого рамками платежного баланса и инфляции. Однако нынешние затруднения заставляют усомниться в этой позиции. Вопрос не в том, добилась ли Индия колоссальных успехов, — безусловно, добилась. Главный вопрос в другом: достаточно ли этих успехов, чтобы структурно вывести экономику страны на постоянную траекторию более высокого и самоподдерживающегося роста?
Отметим три структурные уязвимости.
Первая — отсутствие локомотива в виде частных инвестиций. На протяжении всей истории современной Индии толчком для каждого серьезного ускорения служил бум частных инвестиций. К бурному росту в середине 2000-х во многом привел резкий всплеск капитальных расходов частных компаний. Сегодня этот важнейший компонент явно отсутствует. Да, в целом инвестиции в Индии сохраняются на уровне около 33 процентов — что теоретически достаточно для существенного роста, — но их структура настораживает. Основным катализатором недавнего роста послужили государственные капитальные расходы, тогда как объем частных инвестиций удерживается на отметке около 11 процентов ВВП, что гораздо ниже исторического максимума, который составлял почти 17 процентов в 2008 году.
Этот дисбаланс заслуживает внимания, потому что государственные расходы способны перезапустить экономику, но не могут поддерживать ее рост бесконечно. Долгосрочный неинфляционный рост возможен только тогда, когда частный бизнес вкладывает капитал в заводы, собственные технологии и новые цепочки поставок.
Нынешний тупик выглядит парадоксально: запасы ликвидности у компаний солидные, банковские балансы объективно благоприятствуют кредитованию, физическая инфраструктура кардинально обновлена, однако советы директоров проявляют осторожность.
Эта неприятная ситуация наблюдается не во всем частном секторе. Инвестиции сейчас сосредоточены в нескольких крупнейших корпорациях, в сфере возобновляемой энергетики и телекоммуникаций, в проектах, связанных с центрами обработки данных и сборкой электроники, а также в других отраслях, которым помогают меры государственной поддержки. В целом же среди частного бизнеса, особенно если брать средние предприятия обрабатывающей промышленности, царит нерешительность.
Отчасти виной тому неуверенность в будущем спросе и ожидаемой прибыли, а отчасти — регуляторные трения. Несмотря на то что вести бизнес в стране стало легче, индийские компании до сих пор страдают от непредсказуемых изменений политики, обременительных регуляторных требований и неравенства условий.
Капиталовложения — это долгосрочная ставка на будущее; бизнес готов делать такие ставки, только если чувствует твердую уверенность как в долгосрочном спросе, так и в стабильности регуляторной среды. Без надежно функционирующего цикла частных инвестиций поддерживать в ближайшее десятилетие рост на уровне выше 7 процентов — задача трудновыполнимая.
Вторая причина для беспокойства — нестыковка между занятостью и производительностью труда. Главный критерий для оценки состоятельности индийской модели — это не сами показатели роста ВВП, а то, удастся ли за счет этого роста создать производительные рабочие места для гигантского населения страны.
Структурное расхождение между объемом производства и занятостью растет. Сельское хозяйство обеспечивает лишь около 15 процентов ВВП, но на него приходится почти половина рабочей силы. Тем временем в обрабатывающей промышленности (а это примерно 13 процентов ВВП) занято всего около 11 процентов работников. Если пойти еще дальше, то на долю современных отраслей с высокой добавленной стоимостью, таких как информационные технологии, финансы и деловые услуги, приходится порядка 15 процентов ВВП, тогда как в них занята лишь малая часть работников — всего 3 процента рабочей силы.
Этот колоссальный разрыв в производительности труда между сельским хозяйством и остальной экономикой у Индии один из самых значительных в мире. В типичных случаях переходной экономики — как в ряде стран Восточной Азии — избыток малопроизводительных сельхозработников перетекает в трудоемкие сектора обрабатывающей промышленности и сферу современных услуг. В других странах этот процесс привел к появлению многочисленного среднего класса, способного обеспечивать устойчивый рост благосостояния внутри страны за счет растущего потребления.
Но в Индии развитие пошло по иной траектории. Хотя в стране появились высокопроизводительные и лидирующие в мире отрасли сферы услуг, такие как сектор ИТ и глобальные центры компетенций, а также были сделаны серьезные шаги в освоении высокотехнологичных ниш, например в сборке электроники, массовая обрабатывающая промышленность стагнирует. В результате рост вышел однобоким, сосредоточившись в высокопроизводительных и капиталоемких секторах, где требуются специальные навыки, а потребность в низкоквалифицированных работниках невелика. Объем производства увеличивается, однако создание качественных официальных рабочих мест за этим ростом не поспевает. Для миллионов молодых людей, которые выходят на рынок труда каждый год, динамика совокупного ВВП гораздо менее важна, чем возможность получить доступ к стабильной работе с перспективой роста.
Откуда взять рабочие места? В качестве ответа в Индии все чаще указывают на обрабатывающую промышленность, поддержать которую должны такие инициативы, как «Производи в Индии», и меры стимулирования производства. Однако скептики утверждают, что при нынешней мировой конъюнктуре — с установкой на протекционизм, развитие собственного производства и автоматизацию — повторить успех поднявшихся за счет экспорта восточноазиатских стран, в первую очередь Китая, будет труднее.
Тем не менее у обрабатывающей промышленности есть уникальный потенциал. Это единственный сектор, способный вобрать в себя рабочую силу в тех объемах, в которых нуждается Индия. Учитывая, что на импорт из Китая страна тратит более 100 миллиардов долларов в год, даже частичное замещение этого импорта продукцией отечественного производства могло бы создать миллионы рабочих мест. Кроме того, мировой спрос на трудоемкую продукцию держится на высоком уровне, а значит, даже скромное в процентном отношении увеличение экспорта могло бы дать существенный прирост производства и занятости, если индийские компании смогут масштабировать свою деятельность и вписаться в глобальные цепочки поставок.
Отсюда вытекает третья проблема. Поскольку рост сосредоточен в капиталоемких секторах с интенсивным использованием квалифицированного труда, совокупное богатство, накопившееся за последнее десятилетие, распределено неровно. С одной стороны, официальный сектор экономики в городах преуспевает. Предпринимательская экосистема мирового уровня уже взрастила более сотни «единорогов» — цифровых стартапов, оцениваемых более чем в 1 миллиард долларов каждый. Финансовые рынки находятся на исторических максимумах, а потребление предметов роскоши — от недвижимости премиум-класса до престижных автомобилей — переживает расцвет. С другой стороны, значительной части населения не удается существенно улучшить свое положение. Реальные зарплаты в сельской местности не растут или, с учетом стойкой инфляции цен на продукты питания, даже снижаются, а более 85 процентов рабочей силы заняты неофициально и не могут рассчитывать ни на социальное обеспечение, ни на предсказуемый доход.
Из-за растущего разрыва между наиболее обеспеченными людьми и людьми с низкими доходами сложился весьма неоднородный потребительский рынок, где спрос на товары премиум-класса растет гораздо быстрее спроса на повседневную, базовую продукцию. Это расхождение — не просто моральная или социальная проблема; это структурное узкое место в экономике. Благосостояние широких слоев населения — главное условие массового внутреннего потребления, которое, в свою очередь, дает импульс для частных инвестиций. Если же основная часть дискреционных расходов приходится на узкую прослойку, то объем внутреннего рынка остается структурно ограниченным, что затрудняет поддержание экономической динамики в долгосрочной перспективе.
Все вместе эти три уязвимости указывают на более серьезный структурный изъян, который может затянуть Индию в «ловушку» среднего уровня дохода. Как правило, с низкого на средний уровень дохода страны переходят за счет базовой индустриализации, урбанизации и освоения передовых технологий. Но чтобы достичь статуса страны с развитой экономикой, нужны совсем другие методы. На этом этапе для роста уже не хватит одной только дешевой рабочей силы, накопления капитала или благоприятной демографической ситуации. Тут уже требуются собственные инновации, совокупная производительность факторов производства и серьезные инвестиции в человеческий капитал.
Индия пока еще не попала в эту ловушку, но, если она хочет достичь своих долгосрочных целей, необходимо уже сейчас начать принимать меры, чтобы ее избежать. Во-первых, наблюдается дефицит НИОКР. Страна может похвастаться превосходными инженерными кадрами и динамичной экосистемой разработчиков ПО, но ее совокупные расходы на НИОКР замерли на отметке около 0,7 процента ВВП. В то же время страны с развитой инновационной экономикой обычно тратят на эти цели 3 процента ВВП или больше. Сегодня Индия активно берет на вооружение новейшие технологии, однако ее роль в создании ключевой интеллектуальной собственности в сферах полупроводников, искусственного интеллекта, биотехнологий и передовых обрабатывающих производств почти незаметна.
Дефицит инноваций осложняет положение главного актива Индии — ее демографии. Для Индии, где медианный возраст населения составляет примерно 28 лет (для сравнения: в Китае он почти достиг 40 лет, а в Европе превысил 44 года), открылось историческое демографическое окно. Но демографические дивиденды не гарантированы: их еще надо заработать при помощи образования и повышения квалификации рабочей силы для занятости в высокопроизводительных секторах. Молодое население, не имеющее достойных экономических возможностей, из демографического актива может превратиться в демографический пассив. Индия вступила в напряженную гонку между созданием рабочих мест и ростом рабочей силы.
Тезис о том, что для Индии сложилась оптимальная ситуация, был оправдан. Действительно, успешное макроэкономическое управление, развитие инфраструктуры и цифровые преобразования — все это серьезные институциональные свершения. В мире мало стран с крупной экономикой, чье стратегическое положение обещало бы такие выгоды от переформатирования мировых цепочек производства и поставок.
Но истинным показателем успеха для Индии в ближайшее десятилетие будет не то, удастся ли ей механически поддерживать рост ВВП на уровне 6–7 процентов. Главный критерий — это структурный переход: сможет ли Индия с помощью макроэкономического роста запустить самоподдерживающийся цикл частных инвестиций, создать достаточное количество официальных рабочих мест, обеспечить себе технологический суверенитет и добиться повышения доходов для широких слоев населения?
Этот результат будет зависеть от решения трех приоритетных задач. Во-первых, правительство должно оживить частные инвестиции за счет более предсказуемого регулирования, снижения регуляторной нагрузки и создания условий, при которых можно ожидать более высокой прибыли от долгосрочных капиталовложений. Во-вторых, за счет инвестиций в профподготовку, логистику и городскую инфраструктуру необходимо ускорить переток рабочей силы из малопроизводительного сельского хозяйства в трудоемкие сектора обрабатывающей промышленности и сферу современных услуг. В-третьих, ограниченные бюджетные ресурсы следует активнее направлять на развитие человеческого капитала — включая образование, здравоохранение и НИОКР, — а не только на физическую инфраструктуру.
Индия уже показала, что высокие темпы роста совместимы с макроэкономической стабильностью. Добиться этого было непросто. Но следующий этап, на котором потребуется сделать рост структурно глубоким, всеобъемлющим и инновационным, ставит перед страной куда более серьезные задачи.
© 2026 International Monetary Fund. All rights reserved.
